— Серафили отвернули от нас свою благодать, — заявила женщина возле него. У неё глаза выглядели более дикими, чем у него, и её голос дрожал, несмотря на кажущуюся убеждённость. — Король отослал Леди, и потому мы лишились её благословения.
На это остальные керлы одобрительно забубнили, и в этом гуле слышалось определённо скверное ворчание. Эти люди были рассержены, и не без причины. В более спокойные времена я бы спросил, знают ли они, что Леди, под знамя которой они хотят встать, собирается сражаться за того самого короля, которого они винят в своих бедах. Но не спросил. Сердитые люди нынче в цене.
— И многие ли в этом графстве думают так же? — спросил я, и в ответ многие головы одобрительно закивали.
— Сотни, милорд, — ответила женщина с дикими глазами. — Окромя тех трусов в Галлсбреке. Слишком уж им легко жилось, да. Вот они и будут лучше сидеть на жопе ровно, да эль попивать, нежели сражаться за Леди. — Её вытаращенные глаза расчётливо прищурились. — Вам бы остановиться там, ваш светлость, да сжечь это место.
— Я капитан, а не лорд, — заявил я, повысив голос, чтобы перекричать одобрительный гул. — И Леди не отправляет своих солдат сеять разрушения без оснований. — Я указал на обочину перекрёстка. — Сидите здесь и ждите войска Ковенанта. Они прибудут к ночи. Представьтесь капитану Суэйну.
Эйн и Эймонду я поручил раздать керлам хлеб и выяснить названия и ориентиры всех деревень и хуторов в пределах дневного разъезда. Разбив лагерь до наступления темноты, я распределил разведчиков по парам, выдав каждой из них воззвание о марше Леди на север и список мест, в которые его надо отвезти.
— Некоторые захотят, но многие нет, — предупредил я их перед отправкой. — Не старайтесь убедить, просто распространите весть. Скажите, что все, у кого есть сердце сражаться за Леди, пусть идут в Гилдтрен. — Я посмотрел на жадно евших керлов на обочине, у которых не было ни топоров, ни секачей. — И пусть захватят всё оружие и припасы, какие только смогут.
Спустя восемь дней я остановил Черностопа на холме в нескольких милях от ремесленного городка Гилдтрен. Боевой конь не очень-то годился для разведки, поскольку таких выводили для атак и сражений. В Оплоте он с удивительным восторгом отреагировал на моё возвращение, качал головой и позволил почесать ему нос. А теперь, после того, как он столько дней вёз меня по размокшим от постоянных дождей дорогам, вернулось его обычное равнодушие, и он лишь презрительно фыркнул, когда я провёл рукой по его шее.
— Итак, похоже, мы собрали ей армию, — заметила Джалайна. Гилдтрен разросся водяными мельницами, деревенскими домами и амбарами, которых вдоль реки Мергильд понастроили столько, что хватило на полноценный город. С этого расстояния казалось, будто его словно вспучило от какой-то болезни. Вокруг города и вдоль реки выстроился хаотичный лагерь из палаток и самодельных шалашей, дорожки и поля полнились людьми. Солдатская жизнь приучила меня, что глупо пытаться точно пересчитать большую массу народа, но мне показалось, что оценка тысяч в восемь не сильно разойдётся с истиной.
Наш проход по южным приграничным землям Альбериса встречали с немалым энтузиазмом. Люди — по большей части такие же рассерженные и оборванные, как толпа, следовавшая за Джалайной до перекрёстка — внимательно слушали вести о походе Леди на север. В завершении каждой речи звучал один и тот же вопрос: «У кого хватит отваги и веры сражаться за Леди?». Несмотря на множество рук, поднимавшихся в знак согласия, число собравшихся здесь означало куда больший отклик, чем я ожидал. Многие в ответ на пламенную речь перед восприимчивой публикой с радостью демонстрировали энтузиазм, но, как только стихали радостные крики, расходились, и перспектива настоящей битвы заставляла их призадуматься. Впрочем, приманка в виде благословения Леди укрепляла даже самые слабые сердца.
— Такую ораву нелегко будет накормить, — проворчал я, чтобы Вдова порадовалась, высказывая очевидное:
— Это была твоя идея.
Мой хмурый укоризненный взгляд она встретила открытой улыбкой, которая, как я заметил, у неё в последние дни появлялась всё чаще. Видимо, жизнь в движении поднимала настроение, отвлекая от бездонной ярости, ставшей её уделом.
— Возвращайся к войску, — велел я ей, покрепче ухватив уздечку Черностопа, и ударил его пятками, заставляя идти вперёд. — Расскажи Леди Эвадине о том, что она увидит, когда придёт сюда. А я тем временем попробую привести этот хаос в какое-то подобие порядка.
