Элвин Писарь родился в неспокойном королевстве Альбермайн и вырос разбойником. У него острый ум, он ловко обращается с клинком и любит свою вольную жизнь в лесах и дружбу своих товарищей-воров. Но предательство ставит его на новый путь — путь крови и мести, который в конечном счёте приводит его к солдатской жизни в королевской армии.Сражаясь под началом леди Эвадины Курлайн — женщины, одержимой видениями демонического апокалипсиса, — Элвин должен пережить войну и смертоносные интриги аристократии, если хочет отомстить. Но, в то время как тёмные силы — и человеческие, и магические, — собираются, чтобы противостоять возвышению Эвадины, Элвин оказывается перед выбором: станет ли он воином или навсегда останется разбойником?
Элвин Писарь — разбойник, писарь и позднее клинок-просящий в роте Ковенанта;
Эвадина Курлайн — капитан роты Ковенанта, из благородной семьи, священнослужительница в сане причастницы, а позднее стремящейся Ковенанта Мучеников[2];
Декин Скарл — главарь разбойников и незаконнорожденный сын Руфона Амбриса, герцога Шейвинской Марки;
Эльбин Блоуссет — герцог Шейвинской Марки, назначенный королём Томасом после осуждения герцога Руфона;
Лорайн д'Амбрилль — старший командир и любовница Декина;
Райт — разбойник и каэритский изготовитель амулетов;
Герта — разбойница, шлюха и лингвист, член банды Декина;
Эрчел — разбойник с жестокими наклонностями;
Шильва Сакен — главарь разбойничьей банды и друг Декина;
Тодман — разбойник, член банды Декина;
Конюх — разбойник набожных взглядов, член банды Декина;
Король Томас Алгатинет — первый своего имени монарх Альбермайна;
Элберт Болдри — рыцарь, знаменитый своими боевыми способностями, защитник короля Томаса;
Принцесса Леанора Алгатинет — сестра короля Томаса;
Цепарь — каэритский развозчик пойманных разбойников;
Тория — разбойница, каторжница на Рудниках, подруга Элвина;
Сильда Дойселль — В прошлом старшая священнослужительница Ковенанта и каторжница на Рудниках, наставница Элвина;
Брюер — каторжник на Рудниках, прихожанин Сильды;
Хеджман — каторжник на Рудниках, прихожанин Сильды;
Магнис Локлайн — самозванец, претендующий на престол Альбермайна, также известный как «Истинный Король»;
Алтус Левалль — рыцарь-командующий роты Короны;
Элдурм Гулатт — лорд-хранитель королевских Рудников;
Восходящий Гилберт — старший священник Святилища мученика Каллина в священном городе Каллинторе;
Арнильд — мастер-иллюстратор в скриптории святилища мученика Каллина в священном городе Каллинторе;
Элбирн Суэйн — сержант-просящий роты Ковенанта;
Офила Барроу — клинок-просящий роты Ковенанта;
Делрик Клеймоунт — просящий и лекарь роты Ковенанта;
Ведьма в Мешке — каэритская заклинательница и лекарь, по слухам ужасной внешности под маской из мешка, которую она носит, не снимая;
Уилхем Дорнмал — опальный рыцарь-перебежчик, в прошлом на службе у Самозванца, солдат в роте Ковенанта и друг детства Эвадины;
Беррин Юрест — жительница Фьордгельда, служитель библиотеки короля Эйрика в Ольверсале;
Маритц Фольваст — житель Фьордгельда, лорд-старейшина Ольверсаля, торговец и интриган;
Маргнус Груинскард — аскарлийский вождь боевого отряда и тильвальд, присягнувший сёстрам-королевам.
Ты говоришь, что мои притязания на трон были ложными, что я начал войну, из-за которой напрасно пролилась кровь тысяч человек. Я спрашиваю тебя, Писарь, что в этом мире означают ложь или правда? А что до крови, так я слышал о тебе. Я знаю твою историю. Пускай летописи сочтут меня чудовищем, но ты куда более кровавый человек, чем я.
Перед убийством человека мне всегда нравилось рассматривать деревья. Это успокаивало. Поздним утром я лежал на спине в высокой траве у обочины Королевского тракта, смотрел на переплетение зелёного и коричневого над головой, слушал, как поскрипывают ветви, как шелестят листья на ветру, и всё это приносило долгожданную безмятежность. Так случалось всегда, с тех самых пор, когда, десять лет назад, я, ещё мальчишкой, впервые неуверенно шагнул в этот лес. Сердце тогда заколотилось, по лбу градом покатился пот, но простой взгляд наверх, на деревья, принёс передышку, которая становилась только слаще от знания, что она продлится недолго.
Заслышав топот подкованных железом копыт и скрежет плохо смазанных осей, я закрыл глаза и перевернулся на живот. Ничто уже не успокаивало, не отвлекало внимание, и сердце тут же забилось чуть сильнее, но меня хорошо выучили этого не показывать. А ещё пот, намочивший подмышки и стекавший по спине, только усиливал мою вонь, добавляя прелести облику, который я принял тем днём. Калеки-изгои редко благоухают.
