Ѳома Кампанелла вначалѣ занялся преподаваніемъ философіи въ Неаполѣ, но тамъ новизна его ученія обратила на себя вниманіе и возбудила опасенія, вслѣдствіе чего онъ принужденъ былъ спасаться бѣгствомъ отъ грозныхъ обвиненій, возбужденныхъ противъ него завистью и клеветою. Втеченіи десяти лѣтъ онъ разъѣзжалъ по Италіи, стараясь всюду подорвать авторитетъ Аристотеля, дѣлая безпрестанно горячія воззванія къ разуму и пропагандируя опытный методъ, стараясь, по его собственнымъ словамъ, «преобразовать всѣ науки сообразно законамъ природы и Священнаго писанія»[72]. Страсть его не знала препонъ: Онъ посѣтилъ во Флоренціи Галлилея и написалъ въ защиту его ученія блистательную апологію[73], смѣло защищалъ систему Коперника, проповѣдовалъ всюду ненависть къ тиранніи и лелѣялъ надежду освободить свою родину отъ ига Испаніи. Обвиненный въ составленіи заговора, онъ навлекъ на себя такую бездну страданій, что перо историка не въ силахъ описать ихъ. Къ обвиненію въ политическомъ преступленіи примѣшались еще обвиненія религіознаго и философскаго характера, и Кампанелла цѣлыхъ 27 лѣтъ пробылъ въ заточеніи, гдѣ ему пришлось перенести самыя ужасныя мученія.
Онъ вытерпѣлъ такую ужасную, продолжавшуюся 35 часовъ сряду пытку, что «всѣ его сѣдалищныя вены и артеріи были порваны и кровь изъ ранъ текла съ такой неудержимой силой, что ее невозможно было остановить; но онъ вынесъ все это съ замѣчательной твердостью, не произнеся ни одного слова, которое было бы недостойно философа»[74].
Кампанелла слѣдующимъ образомъ перечисляетъ свои страданія: «пятьдесятъ разъ я былъ заключенъ въ тюрьму и семь разъ подвергался самой жестокой пыткѣ. Послѣдняя пытка длилась 40 часовъ. Меня крѣпко связали веревками, впившимися до костей въ мое тѣло, и съ завязанными назадъ руками подвѣсили на заостренный колъ, который изорвалъ мнѣ тѣло и выпустилъ изъ меня 10 фунтовъ крови. Послѣ шестимѣсячной болѣзни я какимъ-то чудомъ выздоровѣлъ и былъ снова посаженъ въ яму. Пятнадцать разъ меня призывали въ судъ и судили. Когда меня въ первый разъ спросили: „какъ вы можете знать то, чему васъ никогда не учили? Ужь не по дьявольскому-ли это навожденію?“ Я отвѣчалъ: „чтобы обладать моими познаніями, мнѣ пришлось сжечь въ теченіи безсонныхъ ночей больше масла, чѣмъ вы за всю вашу жизнь выпили вина“. Въ другой разъ меня обвинили въ томъ, что будто бы я написалъ книгу „о 3-хъ лжеучителяхъ“, между тѣмъ какъ она была напечатана за 30 лѣтъ до моего рожденія. Мнѣ приписывали мнѣнія Демокрита, между тѣмъ какъ я былъ его противникомъ. Меня обвиняли въ томъ, что я питаю враждебныя чувства къ церкви, тогда какъ я написалъ сочиненіе „о христіанской монархіи“, гдѣ доказывалъ, что ни одинъ философъ не могъ измыслить республики подобной той, которая была учреждена въ Римѣ во времена апостоловъ. Меня называли еретикомъ, тогда какъ я публично возставалъ противъ еретиковъ моего времени. Меня обвинили, наконецъ, въ мятежѣ и ереси за предположеніе возможности существованія пятенъ на солнцѣ, лунѣ и звѣздахъ, тогда какъ Аристотель считалъ міръ вѣчнымъ и нетлѣннымъ. — И за все это я былъ брошенъ, подобно Іереміи, въ преисподнюю, лишенную воздуха и свѣта»[75].
Такое продолжительное и тяжкое заключеніе Кампанеллы возбудило во всѣхъ ужасъ. Даже папа Павелъ V былъ пораженъ жестокимъ обращеніемъ и лично ходатайствовалъ предъ испанскимъ королемъ о помилованіи, но Филиппъ III оставался непреклоннымъ[76] и только со смертью этого государя насталъ наконецъ часъ освобожденія Кампанеллы.
По выходѣ своемъ изъ тюрьмы, онъ встрѣтилъ дружескій пріемъ и покровительство у Урбана VIII, наслѣдовавшаго папскій престолъ послѣ Павла V.
Не смотря на перенесенныя имъ мученія, философъ не упалъ духомъ и принялся съ новой горячностью бороться въ защиту своего ученія и опровергъ своихъ противниковъ. Но чѣмъ съ большимъ упорствомъ онъ отстаивалъ свои убѣжденія, тѣмъ яростнѣе нападали на него враги; они дошли даже до подстрекательства противъ него фанатической черни. Чтобы избѣжать угрозъ неистовой толпы, Кампанелла долженъ былъ, переодѣтый, спастись бѣгствомъ.
Графъ де-Ноайль (de Noailles), посланникъ Людовика XIII при Римскомъ дворѣ, помогъ ему уѣхать во Францію. Кампанелла пріѣхалъ въ Парижъ и былъ благосклонно принятъ великимъ кардиналомъ и министромъ Ришелье. Онъ представилъ Кампанеллу королю, который старался утѣшить его въ несчастіяхъ и назначилъ ему пенсію въ 3000 ливровъ. Сочиненія его были одобрены Сорбонной. Съ этого времени философъ велъ спокойную жизнь, но мы видѣли цѣною какихъ мученій было имъ куплено это спокойствіе. Впослѣдствіи ему удалось встрѣтиться въ Голландіи съ Декартомъ и наконецъ 71 года отъ роду онъ умеръ въ Парижѣ и былъ погребенъ въ доминиканскомъ монастырѣ, въ улицѣ Сентъ-Оноре.
