Скромный Рамусъ досталъ себѣ серьезныхъ книгъ, какъ напримѣръ, сочиненія Ксенофонта и Платона, и съ жадностію читалъ ихъ, а въ часы досуга посѣщалъ лекціи философіи, читавшіяся Жаномъ Геннюэ, епископомъ въ Пуатье. Умъ его особенно легко воспринималъ науки и новыя идеи, получившія уже въ то время названіе «Сократизма», которыя учили судить о вещахъ по ихъ существу и доискиваться истины только путемъ разсужденій. При занятіяхъ своихъ, Рамусъ употреблялъ всѣ усилія, чтобы отрѣшиться отъ предвзятыхъ идей и избѣгать предразсудковъ своего времени. На 21 году онъ такъ блистательно защищалъ диссертацію на степень «магистра искусствъ», что профессора не могли удержаться отъ аплодисментовъ, хотя тема, имъ выбранная, была очень щекотлива, такъ какъ онъ горячо нападалъ на школу Аристотеля. На слѣдующій годъ Рамусъ началъ читать публичныя лекціи въ Манской (du Mans) коллегіи, привлекавшія съ каждымъ днемъ все больше и больше слушателей. На лекціяхъ своихъ онъ разбиралъ греческихъ и латинскихъ авторовъ. Программа его, обнимавшая собою изученіе философіи и краснорѣчія, привела его къ открытію логики, — искусства правильно разсуждать, отыскивая истину; молодой новаторъ хотѣлъ приняться вскорѣ за разрѣшеніе задачи объ усовершенствованіи нравственныхъ началъ
Когда Рамусъ, желая дополнить свои лекціи, захотѣлъ распространять свое ученіе печатно, сочиненія его тотчасъ же были запрещены парижскимъ теологическимъ факультетомъ и первыя изданныя имъ книги
«Надо мной насмѣялся весь парижскій университетъ, говоритъ юный профессоръ, онъ осудилъ меня какъ невѣжду, какъ безстыжаго и коварнаго возмутителя и клеветника. Этимъ приговоромъ мнѣ связали языкъ и руки и мнѣ было запрещено читать и писать что-бы то ни было публично или приватно».
Въ царствованіе Генриха II, Рамусу довелось увидѣть лучшіе дни, но потомъ преслѣдованія возобновились съ новой силой. «Онъ могъ найти внѣ Франціи почетное мѣсто; самыя лестныя приглашенія присылались ему изъ Италіи и Германіи, но онъ предпочелъ страдать въ родной странѣ и за родную страну»[69].
Въ 1551 году Рамусъ былъ назначенъ профессоромъ въ королевской коллегіи, затѣмъ лишенъ своей каѳедры, снова назначенъ и снова лишенъ. Его принудили выѣхать изъ Парижа, но черезъ нѣсколько времени онъ опять вернулся туда. Къ несчастью Рамусъ находился въ Парижѣ въ знаменитую Варѳоломеевскую ночь. Понятно, его заподозрили въ принадлежности къ протестантизму; одинъ изъ его враговъ, Шарпантье (Charpentier), ярый католикъ, роялистъ и инквизиторъ, началъ его преслѣдовать какъ гугенота. «Шарпантье, говоритъ историкъ де-Ту, возстановилъ противъ него общественное мнѣніе и подослалъ наемныхъ убійцъ, которые вытащили его изъ мѣста, гдѣ онъ спрятался, отобрали у него деньги и, пронзивъ шпагами, выбросили изъ окна на улицу; тамъ разъяренные ученики, возбуждаемые примѣромъ своихъ учителей, одушевленныхъ такимъ же бѣшенствомъ, вырвали у него всѣ внутренности, волочили по землѣ трупъ, наносили всевозможныя оскорбленія и наконецъ растерзали его въ куски».
Такимъ образомъ погибъ этотъ великій человѣкъ эпохи «Возрожденія», смѣлый новаторъ, одинъ изъ первыхъ борцовъ на поприщѣ эмансипаціи знанія, совершившій въ наукѣ переворотъ, неменьшій сдѣланнаго Лютеромъ и Кальвиномъ въ религіи: онъ первый осмѣлился свергнуть иго схаластики и провозгласилъ еще раньше Декарта разумъ, какъ
Обладая геніальнымъ умомъ и неутомимымъ трудолюбіемъ, Рамусъ задался цѣлью преобразовать всѣ человѣческія познанія. Онъ долженъ былъ начать съ логики и занялся изученіемъ точныхъ наукъ. Его можно считать однимъ изъ первыхъ математиковъ того времени. Онъ перевелъ «Начальныя основанія Эвклида», написалъ ариѳметику, геометрію и алгебру, которыя не выходили изъ употребленія впродолженіи цѣлаго вѣка послѣ его смерти. Онъ занимался также астрономіей и Коперникъ считалъ его въ числѣ защитниковъ своего ученія.
Петръ Рамусъ падаетъ подъ ударами убійцъ.
Его идеи и методы изслѣдованія много способствовали основанію медицины и другихъ наукъ, получившихъ начало въ эту эпоху. Вообще, Рамуса можно считать однимъ изъ предвѣстниковъ новаго направленія.
Джіордано Бруно (Giordano Bruno) можетъ быть поставленъ на ряду съ нимъ, какъ одинъ изъ философовъ XVI вѣка, храбро сражавшійся за свободу мысли. Обладая большимъ запасомъ учености и основательнымъ знаніемъ древнихъ писателей, онъ кромѣ того обратилъ серьезное вниманіе на изученіе математики и физики, что дало ему возможность найти путь къ истинной наукѣ; воображеніе его было живо, страсть и усердіе въ занятіяхъ — неутомимы.
