Избранный, въ 1787 году, членомъ провинціальнаго собранія въ Орлеанѣ, а въ слѣдующемъ году поступивъ въ учетную кассу, Лавуазье, въ 1790 году, былъ назначенъ членомъ извѣстной коммиссіи о вѣсахъ и мѣрахъ, работамъ которой онъ много содѣйствовалъ. Въ 1791 году онъ издалъ въ свѣтъ свой
Будучи занятъ такими важными теоретическими работами, знаменитый ученый въ то-же время предается изысканіямъ, передъ которыми, пожалуй, задумался бы даже химикъ новѣйшаго времени. Цѣлью этихъ изысканій было изучить и анализировать газы, выдѣляемые помойными и выгребными ямами, и тѣмъ отыскать средства, могущія предохранить несчастныхъ рабочихъ отъ гибели при вдыханіи этихъ ядовитыхъ міазмовъ, что случалось неоднократно. «Лавуазье — генеральный откупщикъ и милліонеръ, Лавуазье — который въ каждой минутѣ, отнимаемой отъ изысканій, подтверждающихъ его ученіе, долженъ былъ видѣть умаленіе своей славы, — этотъ самый Лавуазье съ обычнымъ спокойствіемъ и постоянствомъ отдается новому труду и предпринимаетъ длинный рядъ опытовъ, способныхъ возбудить тошноту своимъ омерзеніемъ. Опыты эти длятся цѣлые мѣсяцы, причемъ знаменитый ученый жертвуетъ собой для такой отвратительной работы единственно изъ гуманности, сознавая, что результатомъ ихъ будетъ спасеніе жизни несчастныхъ»[99].
Ничто не можетъ сравниться съ дѣятельностью нашего химика; въ теченіи 14 лѣтъ появляются его мемуары одинъ за другимъ и неутомимый работникъ воздвигаетъ, камень за камнемъ, зданіе новѣйшей химіи. Онъ открываетъ составъ атмосфернаго воздуха, который до него считали простымъ тѣломъ; онъ доказываетъ, что воздухъ состоитъ изъ газа, поддерживающаго горѣніе и дыханіе, кислорода, соединеннаго съ другимъ, недѣятельнымъ газомъ — азотомъ. Анализу Лавуазье умѣлъ противопоставлять синтезъ; раздѣливши тѣло на составные элементы, онъ ихъ вновь соединялъ и возстановлялъ то, что разрушалъ. Онъ объяснилъ явленіе увеличенія вѣса металловъ при прокаливаніи ихъ и положилъ начало уясненію тѣхъ процессовъ, съ которыми сопряжено всякое горѣніе вообще; онъ опредѣлилъ истинный составъ воды, доказалъ недостаточность флогистической теоріи, основанной Сталемъ и господствовавшей въ его время; онъ далъ понятіе о составѣ углекислоты, изобрѣлъ теорію атомическихъ уравненій, преобразовалъ номенклатуру химіи и способствовалъ блестящему состоянію науки, которую онъ укрѣпилъ точностью своихъ опытовъ и логичностью своихъ доводовъ.
«Лавуазье можно было найти вездѣ — говоритъ Лаландъ; по своей изумительной живости и усидчивости, онъ успѣвалъ всюду. Казалось-бы, что такой рѣдкій и необыкновенный человѣкъ долженъ былъ снискать себѣ уваженіе со стороны даже самыхъ необразованныхъ и грубыхъ людей». Но этого не было. Жизнь Лавуазье, такая чистая и прекрасная, была испорчена Конвентомъ, въ рукахъ котораго находилась власть съ 1793 года.
Лавуазье былъ генеральнымъ откупщикомъ, поэтому его постигла таже печальная участь, которая тогда грозила всѣмъ его товарищамъ. Великій химикъ оканчивалъ собраніе своихъ сочиненій, когда ему сказали, что Фукье-Тенвиль внесъ противъ него обвинительный актъ въ революціонный трибуналъ.
Лавуазье понялъ, что жизнь его на волоскѣ; онъ оставилъ свой домъ и розыскалъ одного добраго человѣка, Люкаса, который спряталъ его въ Луврѣ, въ самой отдаленной отъ Академіи Наукъ комнатѣ. Въ этомъ убѣжищѣ несчастный ученый пробылъ двое сутокъ; но когда ему сообщили, что его товарищи — въ тюрьмѣ, а его тесть арестованъ, — онъ пересталъ колебаться. Сознавая, что на немъ лежитъ священная обязанность раздѣлить участь своихъ друзей, Лавуазье оставилъ свое убѣжище и отдался въ руки своихъ враговъ. 6 мая 1794 года знаменитый химикъ былъ осужденъ на смерть «какъ изобличенный — гласитъ гнусный и достойный посмѣянія приговоръ — въ составленіи заговора, направленнаго противъ французскаго народа, съ цѣлью способствовать успѣхамъ враговъ Франціи»; въ частности-же въ томъ, что онъ занимался вымогательствами и взятками съ французскаго народа, примѣшивая воду и другіе вредныя для здоровья гражданъ вещества въ табакъ, ставшій предметомъ первой необходимости для населенія.
Черезъ два дня, позорная колесница привезла Лавуазье къ эшафоту, на которомъ погибло такъ много благородныхъ жертвъ. Голова того, кто такъ много содѣйствовалъ добру и прогрессу, покатилась подъ ножемъ гильотины и кровь его покрыла вѣчнымъ стыдомъ и позоромъ гнусныхъ палачей, запятнавшихъ своими преступленіями одну изъ лучшихъ страницъ французской исторіи.
