Поднять его людей и перевалить их через линию гребня должно было стать щекотливым делом. Мало того, что нужно было принять во внимание склон, так ещё и пространство будет сужаться до тех пор, пока они не пересекут гребень, где снова начнёт открываться веерообразная перспектива поля боя. По многим причинам, ни один солдат не хотел начинать атаку, направляясь вверх по склону, а в данном случае они собирались уплотниться, как яблоки уложенные в корзину, вынужденные сформировать более глубокий строй, чем он предпочёл бы, пока они не покинут вершину склона. С другой стороны, там были эти штыки. Даже если бы мушкеты черисийцев были заряжены, им всё равно пришлось бы снять штыки, прежде чем они смогли бы стрелять, и его солдаты будут иметь сзади понижающийся склон, который поможет им набрать и поддерживать скорость, как только они начнут движение. Хитрость заключалась в том, чтобы выбрать время. Ему нужно было начать атаку достаточно быстро, чтобы дать своим людям время перемахнуть через холм и набрать скорость, но в то же время он хотел дать черисийцам как можно меньше времени для реакции.
«И всё же», — подумал он, разглядывая висящие через плечо мушкеты, — «неожиданность не даст им среагировать мгновенно».
Мерлин намеренно отвёл взгляд от Кларика. На самом деле, он развернулся в седле, чтобы посмотреть назад вдоль колонны туда, где позади них первая батарея двенадцатифунтовых пушек только что появилась из-за пояса деревьев в дорожной колонне. Возможно, в этом не было особой необходимости, но он хотел дать понять любому потенциальному наблюдателю, что в данный момент даже не думает о бригадире.
Конечно, он на самом деле не смотрел и на колонну тоже, поскольку он ждал, наблюдал и слушал через свой СНАРК.
— Начали! — рявкнул Разделённый Ветер, и майор Галван встал в стременах, энергично размахивая красным сигнальным флагом.
Мерлин, возможно, и не следил за Клариком, но бригадир очень внимательно — хотя и ненавязчиво — наблюдал за ним. Вот почему морпех увидел, как телохранитель поднял руку и снял шлем, чтобы вытереть пот со лба.
— Я думаю, пора, Брайан, — решительно сказал он.
Майор Лафтин мгновение смотрел на него, потом глянул на склон перед ними. Очевидно, он не мог себе представить, что побудило Кларика отдать приказ именно в этот момент, но это был именно тот приказ, которого он ожидал. Он колебался не больше удара сердца, а затем кивнул горнисту, стоявшему рядом с ним.
— Сигналь «Сформировать каре», капрал, — сказал он.
Сбившиеся в кучу всадники Разделённого Ветра начали движение вверх по склону. Сначала они шли шагом, но быстро переходили на рысь, с плавностью многолетнего опыта и требующей многих сил выучки, через которую им пришлось пройти с тех пор, как Разделённый Ветер принял командование кавалерией Гарвея.
Передовые эскадроны достигли гребня шеренгами по восемь человек, двигаясь быстрой рысью, покрывая чуть более двухсот ярдов в минуту, и две передние шеренги быстро ускорились. К тому времени, как они преодолели ещё сорок ярдов, они двигались полным карьером, комья влажной земли сыпались из под копыт, копья и сабли сверкали на солнце, в то время как следующие две шеренги грохотали в тридцати ярдах позади них. Вокруг и позади них раздавалась музыка горнов, барабанящий грохот шестнадцати тысяч копыт и низкий лающий крик, когда они наконец повернулись к своим врагам.
Сам Разделённый Ветер поднялся на гребень с третьей двойной шеренгой, в шестидесяти ярдах позади первой. Он скакал точно в центре шеренги, его знамя трещало и хлопало на ветру от его движения, а глаза сверкали яростным удовлетворением.
Но потом его глаза распахнулись от удивления.
Солдаты первых двух батальонов Кларика ждали сигнала горна и среагировали немедленно. Оба батальона развернулись, двигаясь со скоростью и точностью, которые могли привить только бесконечные, жёсткие, требующие полной выкладки учения. Они рассредоточились, Первый Батальон двинулся вправо, а Второй Батальон влево, образуя не колонну, не линию, а единый полый строй. Как бы то ни было, он не был буквально «квадратом»; земля для этого была слишком неровной, и это был скорее прямоугольник, чем квадрат. Но этот компактный, уверенный, непоколебимый, ничем не удивлённый строй ощетинился штыками, направленными во все стороны, и, в прямом противоречии со всеми стандартными правилами безопасности, ружья, на которых были установлены эти штыки, были тщательно заряжены и взведены, прежде чем они вообще были повешены на плечи.
Разделённый Ветер не мог поверить в это.
Он никогда не видел, чтобы пехота двигалась так быстро, так точно, даже на учебном плацу. И, конечно же, не могло быть и речи, чтобы они могли отреагировать так мгновенно! Это было невозможно!
