Вдобавок к своей честности, он обладал такими достоинствами, как ум и энергия, но так же он был выдающимся примером того, что когда-то на Старой Земле называлось «крохобором». Он был организован почти до грани фанатизма, и был одним из тех людей, которые ухватились за введение абака и арабских цифр обеими руками. Однако за пределами предписаний и требований Службы Тыла, воображения у него было не больше, чем у сапога. И он был одержим сильном чувством, что всё должно делаться так, как делалось всегда, только более эффективно.
Поэтому сейчас Кайлеб сидел в походном кресле рядом со столом, стоявшим в центре палатки, глядя на Рожира, а офицер-тыловик нервно сцепил руки за спиной.
— Что вы имеете в виду, говоря, что они не думают, что я серьёзен?
— Ваше Величество, я пытался объяснить им это. Они просто не верят.
Мерлин не был сильно удивлён, услышав это.
Кайлеб и его командиры деловито изымали каждый мешок риса, каждую корзину пшеницы, каждое зерно, каждую лошадь, корову, тяглового дракона, цыплёнка или свинью, которых их фуражирным отрядам удавалось найти. Это не застигло врасплох местных жителей, как бы сильно они этим ни возмущались. В конце концов, армии реквизируют продовольствие и грабят фермеров. Ожидать, что они этого не сделают, было примерно так же разумно, как ожидать, что ураган не прольётся дождём, хотя конкретно эта армия отличалась удивительно малым количеством изнасилований, которые часто сопровождали грабёж.
Однако, в данном случае, Кайлеб собирал продовольствие и другие припасы не пропитания для своей собственной армии. Он собирал эти предметы главным образом для того, чтобы лишить их Гектора, хотя он также был вполне готов использовать эту конфискованную еду, чтобы накормить пленников, которые когда-то были армией сэра Корина Гарвея. Хотя, конечно, эта конкретная разница в подходе к делу не имела абсолютно никакого значения для несчастных первоначальных владельцев продуктов питания, животных и сельскохозяйственного оборудования. Что действительно имело для них определённое жгучее значение, так это то, что, в отличие от подхода практически всех других армий, морпехи фактически выдавала расписки за реквизированную частную собственность. Расписки, которые должны были быть погашены реальными, живыми деньгами по окончании военных действий. Причём в этом вопросе Кайлеб намеревался на всю катушку использовать казначейство, находящееся в настоящее время во владении Гектора, чтобы заплатить за них.
Это было невиданное ранее изобретение, пришедшее в голову Кайлебу совершенно самостоятельно. Как он уже говорил, одним из лучших способов победить пропаганду «Группы Четырёх» было завоевать доверие тех людей, которые действительно контактировали с Черис, конкретными делами, а не повторяющимися бортовыми залпами.
— Позвольте мне уточнить, — сказал он наконец. — Вы хотите сказать, что корисандийские фермеры отказываются принимать расписки, которые выдают наши фуражиры?
— Более или менее, Ваше Величество. — Рожир слегка пожал плечами. — Некоторые из них берут их, но не прилагают особых усилий, чтобы следить за ними. А другие, я боюсь, продают их любому «достаточно глупому», чтобы предложить им за них живые деньги на месте.
— По какому обменному курсу? — спросил Кайлеб, прищуриваясь.
— Большинство из них готовы согласиться и на сотую часть от марки, Ваше Величество, — вздохнул Рожир, и челюсти Кайлеба зловеще сжались.
— И эти столь щедрые спекулянты — черисийцы? — ледяным тоном осведомился он.
— Некоторые из них, — признался Рожир. — Возможно, большинство. Я не знаю на самом деле. Я только знаю, что местные жители считают наши расписки не стоящими той бумаги, на которой они написаны. Я нисколько не удивлюсь, если некоторые из них используют их в своих туалетах, Ваше Величество.
— Понимаю.
Мерлину, из выражения лица Рожира и языка его тела, было очевидно, что лично он считает стремление Кайлеба действительно возместить ущерб гражданам страны, с которой он в настоящее время воюет, в лучшем случае донкихотством. На самом деле, тыловик, казалось, находил всю эту идею почти аморальной. Возможно, это казалось ему каким-то неестественным актом типа инцеста. Он не собирался прямо говорить об этом в присутствии Кайлеба, но по его мнению было совершенно ясным, что если корисандийцы решили не принимать или выбрасывать предложенные им расписки, то это их забота, а не его.
— Слушайте меня внимательно, полковник, — сказал Кайлеб после короткой паузы. — Политика Имперского Флота и Имперских Морских Пехотинцев будет заключаться в том, что мы заплатим гражданским владельцам за то, что мы у них отбираем. Гражданским владельцам, полковник. Я не собираюсь платить кучке жадных черисийских спекулянтов вместо людей, чью собственность мы забрали на самом деле.
— Ваше Величество, я понимаю это, но…
— Я ещё не закончил говорить, полковник.
Рот Рожира закрылся с почти слышимым щелчком, и Кайлеб одарил его холодной улыбкой.
