— Ваш дядя во многих отношениях является зеркалом самого Сэйфхолда, Ваше Величество — сказал он вслух. — Борьба в его сердце и уме — это та же самая борьба, которая происходит в сердцах, умах и душах каждого мужчины и каждой женщины в этом мире. Каждый из нас должен, в конце концов, принять свои собственные решения, свой собственный выбор, и боль, которая при этом возникнет у многих из нас, будет ужасной. И всё же мы должны сделать выбор. Самый страшный грех из всех, один непростительный грех — это отказ от выбора. И что бы мы ни думали или во что бы ни верили сами, мы не можем отказать в этом выборе другим только потому, что верим, что они будут выбирать не так, как мы.
— Вы понимаете, что ваш дядя не может с вами согласиться. Теперь вы должны принять его право не соглашаться с вами. Не судите его за это несогласие. Да, примите меры, чтобы защитить себя от возможных последствий, но помните, что он остаётся дядей, которого вы любите с детства, и командующим армией, который так хорошо и так долго служил вам. Если он решит, если захочет, позволить разрыву между вами повредить или уничтожить его любовь к вам, или даже побудить его присоединиться к вашим врагам, это тоже его решение. Но никогда не забывайте, что действительно можно глубоко любить того, с кем вы принципиально не согласны, Ваше Величество. Я — Бе́дардист, и это один из основных принципов моего орденского учения. И ещё один принцип заключается в том, что очень трудно любить того, с кем ты принципиально не согласен. Трудно, и тяжело вам обоим. Не усложняй это раньше, чем нужно.
Шарлиен с минуту смотрела на него, потом глубоко вздохнула и кивнула.
— Вы правы, Ваше Высокопреосвященство, — тихо сказала она. — Это очень трудно. Но я постараюсь не усложнять ситуацию больше, чем это необходимо.
Серо-стальная вода вздымалась под серо-стальным небом под напором ветра словно в огромной чаше. Этот же ветер гудел и завывал в снастях, пока бриг «Верный сын» шёл по бескрайней пустоши Марковского моря. Симин Фитцхью, владелец и капитан «Верного сына», стоял на крошечных шканцах брига, широко расставив ноги против движения корабля, и дрожал, несмотря на толстый тёплый бушлат.
Фитцхью было чуть меньше тридцати лет, и он до сих пор не имел детей. С другой стороны, у его старшего брата, было уже пятеро, включая не одну, а две пары близнецов. Старшему из них было всего семь лет, и никто из них никогда не был за пределами Теллесберга. Они очень потешались над толстым зимним бушлатом дяди Симина, когда «помогали» ему поковать его вещи, но в данным момент Фитцхью не видел в его толщине ни капли юмора. На самом деле он страстно желал, чтобы он был ещё толще и теплее.
До весны оставался ещё месяц, а зима в Марковском море могла быть такой же холодной и горькой, как и всё, что находилось к югу от Моря Ледяного Ветра, что, казалось, и требовалось доказать нынешней погоде. — «По крайней мере», — с благодарностью подумал он, — «с неба больше ничего не падает». — Шедший вчера дождь превратился в ледяной мокрый снег, и стоячий такелаж был покрыт льдом, словно ветви деревьев в зимнем лесу. Температура ещё не поднялась достаточно высоко, чтобы он растаял (предполагая, что она вообще когда-нибудь поднимется так высоко), но его куски время от времени гремели и стучали по палубе. Карронады поблескивали под собственным тонким слоем стекловидного льда, и ещё больше льда падало на палубу хрустальными осколками с бегущего такелажа всякий раз, когда подтягивали паруса.
«Интересно, почему это показалось мне хорошей идеей до того, как мы покинули порт?» — задал себе риторический вопрос Фитцхью, глядя на северное небо.
На самом деле он прекрасно знал ответ. Воды к югу от Марковского моря были тщательно протралены другими каперами. Залив Таро, Канал Таро, Транджирский Пролив и Море Правосудия были тщательно прочёсаны, и если бы в мире оставалось ещё хоть двадцать торговых судов, плавающих под Таросским флагом, Фитцхью был бы ошарашен. За последние несколько месяцев прошедших после Фирейдской Резни, в водах Дельфирака велась ещё более тщательная охота, в ходе которой черисийские корабли кишмя кишели у дельфиракского побережья и проходили через прибрежные воды королевства, как кормящиеся думвалы, а ведь Черисийская Империя (пока) не была в состоянии войны с Деснерийской Империей. По сути, оставалось только Море Харфлена и Харчонгский Залив, далеко на западе, а это было слишком далеко для судна размером с «Верного сына».
Впрочем, Симин Фитцхью стал капёром не только из-за денег. Конечно, он не имел ничего против того, чтобы накапливать удовлетворительную кучу марок, но на самом деле он хотел причинить этим ублюдкам в Зионе боль любым доступным ему способом.
