– Жизнь – это гармония со скукой, дорогой… – отвечает она, и я чувствую эти многоточия в конце, но также слышу слово «дорогой». И слыша его, точно убеждаюсь в том, что все происходящее игра «на грани фола». Я играю первый раз, но мне нравится. Проходят долгие секунды. Она слегка улыбается, но я аккуратно отодвигаюсь, поворачиваюсь, иду в сторону бара, чувствуя ее весело-насмешливый взгляд лопатками и пятой точкой. Вернувшись с выпивкой, я не становлюсь рядом, а занимаю место напротив и, глядя чуть в сторону, медленными глотками употребляю в себя содержимое стакана. Потом степенно достаю из смятой пачки сигарету, стучу ею по кончику стола, чиркаю зиппой, затягиваюсь.
Так мы и простояли: я с выпивкой и сигаретой, она с улыбкой, тронувшей едва-едва уголки губ и веселыми чертиками в глазах.
Наконец, сигарета докурена, ром выпит. «Пошли?»
– Пойдем, – кивает головой Алена, и мы уходим на танцпол. Поворачиваясь и оглядывая зал, я замечаю две пары глаз, неотступно следящих за нами.
Мы быстро нашли своих, они были почти в полном составе, только без Витька. Мы танцуем, я отжигаю, но уже без фанатизма, чувствуя, как алкоголь пьянит все сильнее и сильнее, пробуждая в голове любовь ко всему миру.
– Как же это прекрасно, – думаю я про себя.
– Вот бы зафиксировать это состояние навсегда, – отвечаю сам себе.
– Ты же знаешь, что это невозможно.
– Но может, есть способ? Ты же не пробовал! Может, есть какие-нибудь медитации, духовные практики…
– Ага, запой называются.
И смеюсь сам над своей шуткой, вскидывая руки в порыве танца и радости вверх.
Постепенно наш кружок пополняется другими странниками танцпола, мы медленно дрейфуем по площадке. Двигаюсь я уже сдержаннее, более лаконично и четко, экономя энергию, и больше разглядываю происходящее вокруг.
Вон какой-то чудик, нелепо размахивая руками и ногами, пытается изображать танец мельницы, вон три подружки-стесняшки аккуратно исполняют «два притопа, три прихлопа». А там девушка, в коротком мини и обтягивающем топике, трется задницей о какого-то парня, у которого уже слюни до пола свисают.
Гаврюша вылазит в центр и пытается вытянуть за собой Машу, но та смущенно смеясь, упирается. Гаврюша старается показать себе раскрепощенным танцором экстра-класса, но выходит, откровенно говоря, скверно.
Время от времени цепляю взгляд Алены, который то скользит по толпе, то фокусируется на мне. Заряжает пулеметная очередь стробоскопов, в чьем мистическом свете вижу, что она все так же чуть улыбается.
Мы дрейфуем, приближаясь к центру танцпола, туда, где расположен большой стол. Но тут зов природы вынуждает меня покинуть всех.
Перед выходом из уборной я смотрю на свои сумасшедше-чумовые глаза, широко распахнутые, при нынешнем освещении кажущиеся почти черными, с расширенными зрачками, я плещу себе в лицо водой, подмигиваю своему отражению и говорю: «Никто тебя не любит, никому ты не нужен, все считают тебя идиотом. Улыбнись, ничтожное ты чмо! Ы-ы-ы-ы-ы-ы!»
И, ободренный таким пожеланием от самого себя, отправляюсь на танцпол. Переход от тишины к музыке не так цепляет слух: может, уже привычка, а может, алкоголь притупляет реакцию. Я все сильнее чувствую опьянение и, чтобы скрыть это, включаю автопилот, под управлением которого иду всегда выпрямившийся, будто жердь проглотил, слегка чеканя шаг, и поглядываю вокруг, медленно разворачивая голову со снисходительной улыбкой и слегка прищуренными глазами на лице, как Лорд.
Я пришел как раз к началу интересного действа. Наша компашка добралась до центра танцпола, Киря решил включить тяжелую артиллерию в деле соблазнения Маши.
Он взвалил ее на плечо, несмотря на ее шутливо-полуотчаянное сопротивление, и попробовал поставить на «стол», на котором уже танцевала парочка девушек. План был, может, и не плох, да только его исполнение…
Поднять Машу рывком не удалось, она соскользнула чуть ниже, Киря пытался удержать ее, поддерживая за попу и лопатки, отчего обтягивающее и короткое машино платье задиралось все выше и выше. Маша барахталась в позе буквой Г, пытаясь руками то бить Кирю, то натянуть платье назад… Киря новым рывком поставил Машу на стол, сначала ноги, потом все остальное, но платье в это время задралось до талии, так что большая часть танцпола имела счастье наблюдать голую машину задницу. Получилось глупо, нелепо, но смешно.
Маша распрямилась, потянула платье вниз, смущенно потопталась и спрыгнула назад.
Киря, видимо, не понял, что вообще только что произошло, он попробовал еще раз подвалить к Маше, но та довольно грубо его оттолкнула и пошла к выходу.
Я посмотрел на наших и встретился взглядом с Лехой. На фоне темноты танцпола ярко выделялись под включившимися ультрафиолетовыми прожекторами белые зубы его улыбки.
И тут кто-то слегка прикоснулся сзади к моему локтю, вежливо отодвигая в сторону, – я оглянулся. Это была девушка в белом, она хотела присоединиться к нам. Улыбнулся ей и отступил в сторону, освобождая больше места. Она улыбнулась в ответ. Ее платье под лучами синих прожекторов выделялось ярко и необычно.