– А если я даю обет бедности – значит, клянусь быть лентяем и вором… А целомудрие – значит…
Но тут умная мысль покинула его, и он снова свалился под стол.
Послушаем теперь коротенькую проповедь архиепископа. Слушателей двое: его сестра и сестра короля. Прелат строго цитирует Евангелие от Матфея:
– «Придет сын человеческий и воссядет на престол, собрав вокруг себя все народы, чтобы отделить их друг от друга. Те, что станут справа от Него, допущены будут в царство Божье, им будет дана вечная жизнь, ибо они были милосердны: давали пищу голодным, приют – странникам, одежду – нагим. Судья Божий рассматривает их поступки как деяния во имя Бога. Стоящих слева Он направляет в геенну огненную, в муку вечную. Это страшное наказание дается за отсутствие милосердия».
– Значит, Изабелла допущена будет в Царство Божье и дарована ей будет жизнь вечная, – сделала вывод Маргарита и перекрестилась.
Поглядев на нее и вздохнув, осенила себя крестом и королева-мать.
Двинемся дальше. Любопытно, о чем беседуют два графа, один из которых пьет вино, а другой поставил пустой бокал на стол.
– Так ты хочешь написать королю донесение? О чем же? – спрашивает тот, чей бокал уже пуст.
– О том, – отвечает его приятель, – что барон Рено д’Этамп нанес королю ущерб, когда захватил и ограбил купцов, которые уже платили пошлину в Орлеане и в Сансе. А посему пусть король повелит барону освободить купцов и вернуть им их имущество. А не сделает этого, я сам пойду войной на Рено и заставлю его сделать это.
А вот два рыцаря-крестоносца. Послушаем их.
– Мы пережили тогда страшный удар, – говорил один из них, Ги де Гарланд, вспоминая второй поход. – Мы просто не смогли с нашими обозами и тысячами кое-как вооруженных вилланов дойти до Палестины. А тут еще целый женский легион, который вздумала потащить за собой эта аквитанская дура. Словом, наголову были разбиты, еле-еле дотащились до дому, потеряв почти всех. Поэтому я и говорю: утерян дух великого Первого похода; вряд ли он повторится.
– И все же мусульмане прижали хвосты, – ответил второй рыцарь. – Боятся, что, если выступят против христиан, на них двинется новая армия рыцарей с умными полководцами, – не с такими, как покойный Людовик и Конрад Вялый.
– А сможешь ты убить мусульманку, случись новый поход?
– Женщину? Не знаю… Они ведь безоружны.
– А вот я убил одну в прошлом походе. Юная совсем, а в брюхе у нее уже сидит змееныш. Бросилась бежать…
– И ты ее зарубил?
– Я отсек голову гидре. На дюжину неверных будет меньше на земле.
– Почему на дюжину?
– Меньше их самки не плодят. Их задача – затопить все кругом грязными, тупыми выродками, которых они носят в своем чреве. Убей и ты, и мир станет чище, а Бог возрадуется, увидев еще одну мертвую сарацинку.
Оставим их, подойдем к двум придворным дамам. Кажется, идет рассказ. По-видимому, только начался.
– И Жана собрались казнить, – говорила рассказчица. – Но по закону казнь может быть отменена, если какая-нибудь женщина согласится стать женой осужденного. И вот его вывели на помост, где ждала его плаха.
Уйма народу окружила место казни. В этой толпе был некий торговец, дочь за руку держал. А дочь его, надо сказать, шлюха не из последних; измаялся с ней отец. Замуж бы выдать, а как? Кто ее такую возьмет? На весь город прославилась своим ремеслом. Тут торговец прослышал о казни и привел дочку. Чем черт не шутит, вдруг да и приглянется ей тот, кому голову собрались рубить? Впрочем, по моему разумению, девице этой было все равно, она уж нагляделась на всяких. А тут отец с ножом к горлу: бери этого, что под топором, в мужья, и все тут. И его от смерти избавишь, и сама, глядишь, за ум возьмешься, муж вправит мозги-то.
А Жан был сыном знатного вельможи. И только палач поднял топор над его головой, как отец крикнул, чтобы остановили казнь. Вот, мол, женщина, которая возьмет его в мужья. Поглядел на нее Жан и за сердце схватился: хороша супруга, ничего не скажешь. Ну да либо так, либо под топор.
Справили свадьбу. А дальше… ну кто поверит? Благочестивой, верной и любящей женой оказалась девица. Жоветой звали ее. И муж, и отец ее просто диву давались. С прежним ремеслом покончила, как отрубила, потом родила сына да и сама знатной дамой стала, с титулом.
