Дядя Петя бежит к несчастному. А в этот момент остальные должники, пользуясь случаем, юркают в калитку и рассыпаются по квартирам.
Вот и сейчас я молча стою у калитки, с группкой таких же нерадивых жильцов. И слушаю привычные в данной ситуации реплики.
– Сколько же можно! Такого самоуправства по всему Киеву не найдешь! Этот Хомейко конченный! Пора уже его переизбрать!
– Ну, переизберем! Где гарантия, что другой лучше будет?
– Я заплатила вчера. Пустите. Платеж, наверное, еще не дошел! – это Светка, моя соседка по лестничной площадке, дергает вышибалу за рукав новой синей спецовки, купленной за деньги совладельцев дома.
– Квитанцию покажи! – дядя Петя неприступен.
– Я дома забыла!
– Тогда стой.
– Вы черствый и бездушный человек.
– Да причем здесь он? Он здесь только исполнитель. Шестерка.
– Кто шестерка? – подбоченился дядя Петя, всем корпусом развернувшись к обидчику.
Я пытаюсь незаметно проскользнуть через калитку, пока Петя увлечен собственной персоны.
– Куда? – бросается ко мне Петя, опуская перед самым носом шлагбаум.
Я пячусь назад.
– Ага! Вечная должница! Приказано тебя особо не пущать!
Будешь куковать под забором! Пока не уплатишь. Ишь, какая! – упивается своей властью дядя Петя.
Тут раздается крик о помощи.
– А-А-А!!!!
На острие металлического ограждения, в позе «собака на заборе» сидит жилец из 24 квартиры. Федор Сидорович, профессор математики.
Не первый раз, между прочим! Ни туда. Ни сюда.
Дядя Петя, преисполненный служебным рвением, галопом рысячит к страдальцу, на помощь. А жильцы тем временем, нырнув в свободную калитку, бросаются к своим подъездам.
Мне хотелось одного – дозвониться до Ларисы Ивановны, директрисы харьковского музея.
– Лариса Ивановна! Это я, Мария! Что случилось? Мы сейчас должны были выехать к вам.
– Ничего не случилось. Мы решили воздержаться от покупки картины. Так, что спасибо вам.
– Но вы же хотели! Может, вас цена не устраивает? Давайте торговаться.
– Хотели. Сейчас не хотим. До свидания, – холодным тоном попрощалась директриса и положила трубку.
Моя яркая мечта о двухуровневой квартире с зеленой террасой и ученым ястребом мгновенно поблекла.
Позже я узнала, что Юрка все – таки возил картину в Харьков. Он сам проговорился. И тут же прикусил язык. Я начала взывать его к совести.
– Ты меня просто кинул! Я нашла тебе клиента. А ты без меня поехал к нему.
На что он невозмутимо ответил.
– Да, ладно тебе! Что ты дергаешься? Все равно же не купили. Я бы с тобой рассчитался! Честно! Лучше ищи новых клиентов.
Юркин поступок только раззадорил меня. Мне захотелось продать картину. Как можно скорее.
Долго не мудрствуя, я нацепила себе на шею картонный плакат «Картина Репина».
Напялила на глаза темные очки, повязала голову косынкой и нарисовалась около Верховной Рады.
Молодой милиционер, с пистолетом в кобуре, засуетился, подозрительно уставясь в мою сторону.
Но, видит око, да зуб неймет!
Я находилась от мента через дорогу. Не его территория!
Зато слуги народа здесь рыскали все время.
Благо, что Юрка был далеко и даже не подозревал, каким диким способом я ищу клиентов.
Мой расчет оправдался. Клиент нашелся быстро.
Он шел по зебре от здания правительства и не сводил с меня глаз. Его внешность показалась мне знакомой, мелькала по телевизору.
Поравнявшись со мной, он нервно схватил в руки мой картонный плакат и заявил.
– Разве такие вещи так делают? Откуда у вас Репин? Вас могла бы забрать милиция.
Честно скажу, в шестисотом Мерседесе я оказалась впервые. За рулем водитель. Рядом охранник. Клиент и я на заднем сидении.
Пялиться в щенячьем восторге на чужую роскошь я, конечно, не стала. Смотрела скромно в окно.
Но, пачку стодолларовых купюр, небрежно засунутых в задний карман сидения, я увидела.
Да! Мужик, что ни говори, венец создания, хозяин жизни!
Клиент между тем внимательно изучал документы и фотографии картины. И чем больше он всматривался в изображение, тем радужнее мысли всплывали в моей голове.
Техэтаж, оббитый пахучей сосновой доской, зеленая терраса на крыше с кипарисами, бассейн…
Клиент не сводил взора с фотографии.
Крупный план картины четко отображал структуру холста, крекелюр, изъеденный шашелем подрамник.
Моя душа ликовала. И уносилась в высоты голубые, в облака барашковые…
– Работа не отторгает. Приятная. Но, фальшивок сейчас много. Надо быть осторожным.
Клиент мельком взглянул на заключение экспертизы.
– Делайте экспертизу и, если автор подтвердится, я с удовольствием приобрету этот портрет в свою коллекцию.
– Так вот же экспертиза!
– Да о чем вы говорите? Еще и Коровко?
Никому не показывайте эту филькину грамоту. Уж лучше вовсе без экспертизы, чем с такой.
– Как же? Это официальное заключение государственного центра экспертизы!
– Эта экспертиза ничего не значит.
– Зачем же тогда существует этот центр? Зачем государству содержать эту контору, если документы, которые она выдает, не имеют никакой силы? Закройте эту шарашку. Вы, кажется, депутат? Зачем людям голову морочить?
– Ну, почему! Эти специалисты нужны, – ухмыльнулся клиент.
