– Петр Петрович, вам самому бы надо голову проверить! – не сдержалась я. – Откуда вообще такие дикие фантазии?
– А меньше надо книжки библиотечные тырить, – ехидно сказал Митяй. – Нечистая совесть – она вам, гражданин Дятлов, еще не такие муки устроит!
– Что, проболтался Епифанов? – Дядя Петя понурился, вздохнул. – Ну, за книжки я отвечу, если надо. А более ни в чем не виноват.
– А в несанкционированном проникновении в чужое домовладение? – нажал участковый. – Тайно, под покровом ночи?
– Твою ж дивизию, проникновение! – дядя Петя хлопнул себя руками по бокам, стрельнул взглядом в меня. – Да у гражданки Пеструхиной территория толком не огорожена! Вам бы тут не силки вязать, а забор нормальный поставить!
– И то правда, – сказал свое веское слово молчун Семен и вручил мне биту. – Возвращаю за ненадобностью. Пойду спать уже.
Мы с Митяем и дядей Петей проводили его взглядами. Потом гражданин Дятлов осторожно встал с колоды, снова потер свою тыльную часть и объявил, явно не ожидая ответа и возражений:
– Пойду и я. Спокойной ночи, если у вас такие вообще бывают, язычники…
Он хохотнул, и я поняла, что про язычников – это шутка, но все равно нахмурилась. Не хватало нам новой легенды – про кровожадных пеструхинских идолопоклонников!
– Не волнуйся, жене своей дядь Петя ничего не расскажет, – успокоил меня Митяй, безошибочно угадав мои мысли. – Он теперь Дятлиху беречь будет от потрясений, чтобы она реально в психушку не загремела. Так что все останется строго между нами. Ты, Ляська, это… Спать уже иди. Сарайчик я сам закрою.
Спорить не было ни сил, ни желания.
Я подобрала с истоптанного снега резиновую уточку и с ней на руках пошла в дом.
Спать.
Утро вечера муд… В голову упорно лезли исключительно непечатные слова – наслушалась я нынче матерных выкриков.
Нет, спать, спать.
И будем оптимистично надеяться на лучшее…
Разбудили меня звуки, спросонья и с похмелья показавшиеся диким грохотом.
Неужто снова столбы мои рухнули?!
Я подскочила на кровати и тут же со стоном опустилась обратно: голова чуть не лопнула.
– Вижу, ты проснулась, пьяница! – прогрохотал надо мной, распластанной, грозный голос.
– Боженька, ну зачем ты так? Подумаешь, немножко выпила, – прохныкала я и, поскольку гром и молния меня не поразили, осмелилась приоткрыть один глаз.
Лик, окруженный красным золотом нимба, просиял ехидной улыбочкой:
– Боженьку зовешь? Что, плохо тебе?
Я присмотрелась и узнала подругу – свежую, румяную, в аккуратной короне из рыжих кос.
– Лизавета, изыди, – плаксиво попросила я. – И без тебя тошно.
– А нечего самогонку на троих с мужиками жрать, – укорила меня Лизка и протянула стакан с мутной жижей. – На, пей уже. Это огуречный рассол, Митяй велел напоить тебя сразу, как проснешься.
– Мой брат – святой человек! – умилилась я.
Села в постели, подрагивающей рученькой взяла стакан и маленькими глоточками, как лекарство, выхлебала рассол.
Удивительно, но мне и в самом деле сразу же стало лучше! То ли рассол у тетки Веры такой чудодейственный, то ли это великая сила самовнушения…
– Выползай, я завтрак тебе готовлю, – Лизка вышла и снова загрохотала на кухне.
На завтрак была глазунья, щедро посыпанная петрушкой.
– Куда мне три яйца? – вяло удивилась я, садясь за стол.
– Митяй шесть съел, – сообщила подружка, придвигая мне тарелку. – Ты лопай давай! Яйца – это не только белок, но и аминокислоты, защищающие печень от токсинов. А в петрушке витамин С, магний и калий, она помогает вывести те самые токсины и отбивает запах перегара.
– Давай отложим лекцию о здоровом питании? Мне сейчас тяжело слушать, голова болит, – пожаловалась я.
– Тяжело слушать – сама рассказывай, – легко согласилась Лизка. – Как вышло, что ты наклюкалась, ты же у нас малопьющая?
– А это Митяй виноват, – накляузничала я. – Он в сарайчике после застолья прибрал и остатки спиртного и закуси мне в дом принес. А я очень нервничала, переживая нашу неудачу – мы же в засаде сидели, а вора не взяли. Я допила самогон как снотворное и все равно никак уснуть не могла, ночью вышла проверить истуканов – и опоздала: вор-то все-таки приходил!
– Ты его видела?! Он спер последнюю голову?!
– Не видела и не спер, – я помотала своей единственной головой и сразу же пожалела, что это сделала: под сводом черепа будто фейерверк запустили. – Ох-х-х… Но он точно был во дворе, потому что последний головастик лишился шлема.
– Э?
– Митяй с Семеном для лучшей защиты надели на истукана большую кастрюлю, – объяснила я. – Двадцатилитровую алюминиевую выварку!
– Смотри-ка, пригодился мальчикам культурный багаж из детства!
– Э?
– Почти как у Чуковского получилось: «Вместо шапки на ходу я надел сковороду»!
– Похоже, – я чуть не кивнула, но вовремя вспомнила, что делать этого не стоит. – Но ночью, когда я вышла с проверкой, истукан уже стоял без выварки.
– Ворюга выварку спер?! Ага, смотри, я была права! – подружка возликовала. – Две линии краж – металлическая и деревянная – опять пересеклись в твоем дворе, и при этом тема цветмета оказалась ворюге ближе, если он, выбирая между головой истукана и кастрюлей, взял выварку!
