Полина не понимала закадычную подругу Юлю, страстно стремившуюся замуж. Та даже отправилась на телешоу «Совет да любовь», да вернулась оттуда ни с чем. Вернее, ни с чем хорошим – после показа телепередачи две участницы шоу подверглись нападению маньяка, и, судя по всему, Юля должна стать следующей жертвой… Но храбрые девушки не намерены отступать перед лицом опасности. Даже несмотря на то, что в их дом зачастили подозрительные личности, ведь некоторые из них очень даже симпатичные!
© Логунова Е., 2016
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016
Нарядная – в искристом синем платье и золотистых локонах – Юля на экране всплеснула розовыми крылышками чистых ладошек и задушевно-напевно сказала:
– Ой, а я летаю во сне! Но не очень хорошо, часто падаю… Я раньше лучше летала! – Потом экранная Юля вздохнула и после паузы добавила: – Но раньше я меньше весила, не восемьдесят пять кило…
Зрители грохнули смехом и принялись толкать друг друга локтями, отчего по рядам студийного амфитеатра побежала волна. Тетки-ведущие прослезились, жених ухмыльнулся, а затрапезная – в линялых лосинах и растянутом свитере с катышками – реальная Юля рядом со мной на диване улыбнулась светло и тепло, как весеннее солнышко.
– Юля, – сказала я ей по-матерински ласково. – Нельзя же быть такой идиоткой!
– Почему нельзя? – удивилась Юля, отворачиваясь от экрана, чтобы заглянуть мне в глаза.
Для этого ей пришлось перекоситься и сгорбиться.
Юля на две головы выше меня и почти вдвое тяжелее. Бок о бок мы с ней смотримся как моська и…
Нет, нет, ни в коем случае не слон!
Я крайне далека от того, чтобы критиковать внешность подружки. Нет у меня на это никакого морального права – сама далеко не Венера Милосская!
Моя Юля вовсе не толстая, она просто большая.
Мы с ней как карликовый пинчер и сенбернар. Обе красивые, только по-разному, а еще умные и верные.
Я так думаю.
Вообще-то нам некому хранить верность: у нас с Юлей на двоих ноль целых пять десятых кавалеров.
За половинку я посчитала Гавриила Иосифовича, у которого мы снимаем комнату. Он уделяет нам с Юлей немало внимания. Говорит, что мы похожи на его внучку Лею.
Я никогда не видела эту Лею и не представляю, как она выглядит, если похожа на меня и на Юлю одновременно. Это должно быть какое-то фундаментальное сходство. Думаю, у Леи две руки, две ноги и одна голова. Детализация невозможна из-за кардинальных расхождений в нашем с Юлей экстерьере.
У Юли сорок первый размер обуви, у меня тридцать седьмой. У нее веснушки на носу, у меня родинка на щеке. Юля белокожая, румяная, с длинной русой косой и пышной грудью, а я смуглая, с коротким черным «ежиком» на голове и поролоновыми вставками в лифчике.
Боюсь представить, что за бюст у Леи – одна грудь пятого номера, а вторая нулевого?!
Я с удовольствием вообразила себе разногрудую, разноногую и разноглазую гибридную внучку Гавриила Иосифовича и тоже ухмыльнулась.
Зрители на экране очень кстати захохотали дружным смехом из прошлого века.
А вы знаете, что на телевидении до сих пор используют стародавние записи смеха людей, которые жили пятьдесят лет назад и теперь уже умерли? По-моему, это просто жутко – веселиться вместе с хором покойников.
– Почему, Поль? Почему нельзя быть такой идиоткой? – пытливо повторила Юля, явно ожидая от меня четкого, ясного и аргументированного ответа.
Из серии «нельзя курить, потому что одна капля никотина убивает лошадь».
Я замялась, не зная, что сказать. Нельзя быть такой идиоткой, потому что тебя замуж не возьмут? Это слишком жестокая правда.
Но Юле отчего-то приспичило прямо сейчас поговорить об идиотках (то бишь о нас с ней), и она спросила по-другому:
– А какой можно?
– Такой, наверное!
Я сердито указала подбородком на глянцевую блондинку.
Подбородок у меня острый, а блондинкины выпуклости все надувные, силиконовые, так что при реальном контакте я могла бы ее продырявить с громким звуком. Но блондинка удобно устроилась на диване в телестудии, по ту сторону экрана, так что с моей стороны ей ничего не грозило.
Жених же уставился на блондинкины выпуклости с таким видом, как будто приготовился впиться в сладкий кусочек.
Будь я этой самой блондинкой, я уже достала бы из сумочки перцовый спрей – прекрасный отпугиватель начинающих сексуальных маньяков.
– Будь я такой блондинкой… – мечтательно протянула Юля, и я с интересом приподняла одну бровь.
Считается, что у дураков мысли сходятся. Если бы Юля тоже упомянула спрей или маньяка, я бы окончательно постановила считать нас с ней идиотками.
Но Юля сказала другое:
– Будь я такой блондинкой, я бы носила только голубое и розовое, как куколка. И иногда кремовое. И еще кипенно-белое, с кружавчиками, ленточками и стразами!
– Тебе нравятся пастельные наряды с кружевами и блестками?!
Я очень удивилась, потому что никогда не видела Юлю ни в чем подобном.
Если бы видела – не забыла бы.
Юля в пышном розовом была бы похожа на куклу из тех, что продаются в интерьерных лавках вместе со стегаными одеялами и прихватками для горячего и ласково называются «Баба на чайник». В Юлином варианте была бы укрупненная версия «Супербаба на семиведерный самовар».
– Нравятся, но на расстоянии, – честно ответила мне подруга. – Когда я стою по одну сторону витрины, а манекен в кружевах – по другую. Мне самой эти пастельные тона не идут, я в них похожа на свадебный торт на сто персон.
Я хмыкнула.
Голос Юли прозвучал без прискорбия. Она не сетовала, просто констатировала факт.
