— Не очень она, — опять вздохнул Герасим, — работы там шибко много. Всё на материных плечах, а там дом же, хозяйство. Отец-то её с войны не вернулся, и мать сама всё тащит. И девки там, сёстры её, подрастают. И дочка. Вот Валюха, как приехала, так и впряглась сразу в работу. Головы поднять некогда, исхудала вся…
Он опять вздохнул и мрачно посмотрел на меня:
— А я же вижу, как ей тяжело. Она с лица совсем спала. Да и бабы там, в деревне, шпыняют её, за дочку, что нагулянная, и вообще.
Он немного помолчал, пожевал губами и продолжил:
— Она же, Валюха, хоть и незлобливая, а дурная. В село своё забитое приехала и на следующий день там свадьба у соседей была. Так она вырядилась и попёрлась туда, вся разряжённая. Ну, так, как она по ресторанам этим гулять привыкла. Ещё и, говорят, жёлтые румынки одела и плясала так, что кошмар. Вот бабы и осерчали на неё всем селом.
Я изумлённо покачал головой, это ж надо было додуматься.
— Так что совсем несладко ей там. И в колхоз не берут её. Там жена главного бухгалтера на неё окрысилась, что она на свадьбе с ейным мужем плясала, и велела, чтобы не брали её, даже в огородную бригаду.
— Мда, — покачал головой я. — И что ты дальше делать думаешь?
— Да вот, Муля, мысли у меня в голове, всякие. А как правильно — не знаю. Подскажи, а?
— Излагай, — кивнул я.
— Да вот я так полагаю, что обратно сюда ей возвращаться нельзя. Никак нельзя, — сказал Герасим и хмуро посмотрел на меня, — она, как только сюда вернётся, опять по ресторанам этим пойдёт. А так-то нехорошо. Неправильно это…
— Согласен, — поддержал его я и Герасим даже чуть улыбнулся, с облегчением.
— А вот думаю я, в деревне ей совсем плохо, — он опять взглянул на меня, — бабы её там точно заклюют…
— Вполне может быть, — сказал я, — Деревня. Патриархальное общество. Там нельзя вести себя, как в ресторане.
— Отож и я говорю! — обрадовался Герасим, но дальше сбился с мысли и умолк.
— И как ты думаешь разрешить ситуацию? — подбодрил его я.
— Да вот думаю я, но не уверен, — он замялся и смущённо посмотрел на меня.
Я немного подождал, пока он соберётся. Но он молчал и тогда я не выдержал:
— Да говори уже! Чего тянешь?
— Да вот думал я, что надо мне туда поехать… к ним… в деревню…
— Ого! — присвистнул я, — но ты же понимаешь, что там просто сожительствовать не получится? Это деревня. Там жениться придётся…
— Так я готов! — тряхнул головой Герасим, — поеду и женюсь. Я в селе вырос. В детстве жил в селе. Знаю, как и чего. А бабам в доме мужская рука всяко нужна. Там у них всё рушится уже.
— Это я понимаю, — терпеливо попытался донести главную мысль до сознания Герасима я, — а Нонна, в смысле Валентина, к этому как относится?
— Да нормально она, — недоумённо пожал он плечами, — а как ей ещё быть? Кто её такую замуж теперь возьмёт?
— Герасим, — опять сказал я, стараясь сдержать раздражение от его наивности, или глупости, уж не знаю, — замуж-то она за тебя выйдет. Даже не сомневаюсь, раз деваться ей некуда. А как вы жить дальше будете?
— Да как будем? — встрепенулся Герасим и охнул, — да ты что, Муля, думаешь, что я, раз контуженный, то по этому делу не того? Нет! Даже не думай так! Мы с нею ещё парочку пацанов заделаем. Пусть по дому бегают.
— Погоди, Герасим, — вздохнул я, — меня другой аспект вопроса интересует…
— Ох и хорошо сказал ты, Муля, — заулыбался Герасим, — «спект вопроса». Надо запомнить. Я страсть как умные слова люблю. Даже книжечку себе такую завёл и туда слова всякие интересные выписываю.
— Не «спект», а «аспект», — механически поправил его я и разозлился, — да прекрати ты мне голову морочить! Я тебе про Фому, а ты мне про Ерёму!
— Чё? — не понял Герасим.
— Я не сомневаюсь, что из тебя муж хороший будет, — сказал я, и Герасим зарделся, похвала ему понравилась, а я продолжил развивать мысль и пытаться донести её до разума Герасима, — а вот какая жена будет из Валентины? Ты об этом подумал?
— Да какая жена? — удивился тот, — жопа у неё и сиськи справные, так-то она бабёнка в самый раз. Жратву сготовить умеет, козу выдоить тоже. А что ещё надо?
— Герасим! — я вконец потерял терпение, — но её моральные качества какие⁈ Тебя это устраивает?
— Что не так? — никак не мог взять в толк Герасим.
— А то, что стоит в вашу деревню приехать какому-нибудь командировочному из города, к примеру, как сразу упорхнёт твоя Валентина к нему. Ты что, будешь её от всех мужиков всю жизнь оберегать и прятать? Всё равно ведь не уследишь…
— Нет! Валюха не такая! — возмущённо закачал головой Герасим, — она не упорхнёт.
— Ну, сам тогда смотри, — сдался я, — а раз ты давно всё решил, то какой совет ты от меня хочешь?
— Да я не совет хочу, — вздохнул Герасим, — слушай, Муля, продай ковёр, а?
— Что-о? — опешил я.
— Ну, ты же Ложкиной один ковёр подарил… — начал Герасим и смущённо умолк, сконфузился.
— Так то ж на свадьбу, — сказал я.
