Я потрогал доски — не шатаются. Но лезть через забор было неудобно — высоко, да и доски гладкооструганные. Но мне опять повезло. Рядом росла старая разлогая липа и, в принципе, если забраться по её веткам, то оттуда вполне можно будет спрыгнуть на землю. Но я продолжил всматриваться во двор в поисках такого же дерева, или чего-то подобного — хотел убедиться, что найду возможность также вернуться обратно. А то туда-то я перелезу, а обратно что я потом делать буду?
Вдалеке вроде как виднелось одно деревце, но оно не очень близко прилегало к забору. Кроме того, оно было молодое и вряд ли могло бы выдержать мой вес. Очевидно, нужно было обойти вдоль всего забора и поискать более старое дерево, чтобы выбраться потом обратно. Или найдётся эта чёртова калиточка.
Я вытянул голову, стараясь рассмотреть подробности, и вдруг сзади прилетел удар.
А дальше — темнота…
Мне снилось, что я еду на байке по дороге через чайные плантации Шри Ланки. Сзади меня сидит Анжелика, моя давняя приятельница, с которой мы иногда вместе выезжали на всякие Мальдивы, Доминиканы и тому подобные места отдыха. Я спешу, нам ещё нужно к морю. Сегодня у нас пробный урок по сёрфингу, и мы хотим успеть.
— Какая красота! — кричит Анжелика, делает селфи на фоне природы, ветер развевает её волосы, она смеётся и добавляет, — а после сёрфинга давай сходим в ресторан, хочу жаренных креветок!
Я очнулся и застонал — голова разрывалась от боли так, что даже глаза открывать не хотелось. Но тут я вспомнил всё и резко раскрыл веки — голова взорвалась болью и передо мной замелькали круги. Подавив стон, я осмотрелся. Я находился в больничной палате: белая комната, стены выкрашены до половины зелёной масляной краской, сильный запах хлорки и ещё чего-то больничного — не давали в этом усомниться. В окно ярко бил солнечный свет — явно уже утро, а то и день. Рядом с моей кроватью стояла капельница, от неё шла трубка прямо к огромной игле, безжалостно воткнутой мне прямо в руку.
Я скосил глаза на эту иглу, которая торчала у меня из вены, и поморщился — терпеть ненавижу всё это! Прямо бррр! Но самостоятельно вытаскивать воздержался. А то, кто его знает.
Интересно, как я сюда попал? Последнее, что я помню — это как я шпионил за гостями Кривошеина около его дачи в лесу и мне прилетел удар по голове. На этом картинка обрывалась.
Странно.
Что-то я сильно сомневаюсь, что меня сюда сердобольные нападающие поместили. Или что Кривошеин с компанией озаботился моим здоровьем.
Тогда как я тут оказался и зачем? Вряд ли меня на органы хотят пустить — технологии нынче ещё не те.
Додумать мысль мне не дали — дверь скрипнула и в палату вошла дородная медсестра. Белый халат аж трещал по швам на её аппетитных формах. Мы встретились взглядами, и она просияла:
— Очнулся!
— Угу-м, — глубокомысленно подтвердил я и, не выдержав, спросил, — а как я тут очутился?
— Как, как, — вздохнула медсестичка и её внушительная грудь качнулась в такт вздоху, — привезли вас в бессознательном состоянии. Сейчас я доктора позову!
Она выскочила из палаты.
Мда, понятнее ничего не стало.
Тем не менее я приготовился ждать. Пить хотелось просто невероятно, но одновременно сильно тошнило, поэтому просить медсестру дать попить я не решился.
Примерно минут через десять дверь опять скрипнула и в палату торопливо вошел сухонький старичок, тоже в белом халате и белой шапочке. На груди у него висел стетоскоп.
Доктор строго взглянул на меня свозь очки и сказал:
— Как вы себя чувствуете, Иммануил Модестович?
От звука своего имени я аж вздрогнул. Откуда он знает, как меня зовут?
Но отвечать что-то надо было, поэтому я сказал честно:
— Чувствую себя нормально. Только сильно тошнит.
— Не сомневаюсь, — бородка доктора в стиле а-ля Дзержинский воинственно качнулась вверх, — после такого удара я удивлён, что вы вообще пришли в себя и нормально разговариваете.
Он покачал головой и наклонился ко мне:
— А ну-ка, посмотрите сюда, — он оттянул мне веко и посветил туда. — Мда-с…
Он глубокомысленно покачал головой, пощупал меня, потыкал мне в грудь пальцем, ещё что-то пошаманил, а потом сказал:
— Тамара Сергеевна, пациенту нужен укольчик.
— Сейчас, Марлен Иванович, — давешняя медсестра ловко подняла шприц вверх и оттуда брызнули капли.
— Ээээ… может, не надо, — попытался поторговаться я.
— Поворачивайтесь, — не терпящим возражения тоном велела Тамара Сергеевна.
Пришлось подчиниться.
После укола я посмотрел на доктора и спросил:
— А как я тут очутился? И как давно я тут? И сколько…
— Иммануил Модестович, — строгим голосом перебил меня доктор, — вы сейчас ещё отдыхайте. Мы после всё обязательно обсудим, и я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы.
Я попытался возразить, что мне некогда, что у меня срочные и важные дела, но даже не успел сказать ни слова, как провалился в сон.
В следующий раз я проснулся рано утром. Определил по тому, что за окном только-только рассветало. Никаких капельниц из меня уже не торчало. И вообще, как ни странно, чувствовал я себя вполне сносно, поэтому осторожно приподнялся.
