С Дусей тоже всё прошло хорошо, Козляткин, раздуваясь от важности, сообщил ей, что мы сейчас должны подъехать на работу, где мне нужно расписаться в важных документах. А потом он лично отвезёт меня обратно в больницу.
Дуся поверила, хотя и зыркнула на меня строгим взглядом. Так, на всякий случай.
Мы подъехали к развилке у лесной дороги. Козляткин сначала хотел ехать почти к самому шлагбауму, но я отговорил. Дальше пошли пешком. Шли молча.
Как ни странно, голова у меня в лесу болеть совсем перестала. То ли из-за того, что проблема была решена, то ли потому, что лесной свежий воздух имел целебную силу.
Я быстро нашел нужное место, вытащил замотанный в рюкзак фотоаппарат и отдал его Козляткину.
— Прекрасно, — усмехнулся он.
Мы вернулись в больницу, успев как раз перед вечерним обходом. Так что никто из врачей мой «побег» не заметил.
Я был доволен и аж лучился, даже доктор это отметил.
Когда принесли ужин, состоящий из тарелки молочных макарон, тушенной капусты и опять того же стакана с некрепким чаем и куска хлеба с маслом, я стал абсолютно счастлив. Козляткин пообещал, что к утру фотографии будут готовы, и Большаков получит их ещё до планёрки.
Вот и чудесно!
Я довольно усмехнулся.
Пришла санитарка и забрала грязную посуду.
А у меня был кусок дусиного пирога с яблоками, и банка с компотом.
Живём!
Скрипнула дверь и в палату зашла первая медсестра, Тамара Сергеевна. Видимо, у блондинки дежурство закончилось.
— Как вы себя чувствуете, Иммануил Модестович? — проворковала она, ловко доставая шприц, — поворачивайтесь. Сейчас сделаем вечерний укольчик!
Я вздохнул и покорно повернулся на живот.
После укола я посмотрел на неё — она мялась и не уходила. То медленно и утрированно аккуратно сложила все свои медицинские прибамбасы в специальный эмалированный лоточек. Потом зачем-то расправила покрывало на соседней пустой койке. Потом переставила чашку и баночку у меня на тумбочке…
— Да говорите уже! — не выдержал я первым.
— А вот скажите. Это же Жасминов к вам приходил? — смущённо спросила она.
— Ну конечно, — кивнул я и спросил, чтобы поддержать разговор, — вам нравится его творчество?
— Да! Он такой… такой… — от восхищения она аж захлебнулась эмоциями.
— Хотите, познакомлю? — подмигнул я ей.
Тамара Сергеевна хотела.
А я пообещал, мне не трудно. Да и хорошие отношения с медсестрой нужно поддерживать. Хотя и как человек Тамара Сергеевна была приятная. А уж как женщина, с такими размерами — тем более.
Скажу честно, хоть и принято в моём мире, что худые девушки и женщины — это эталонно и красиво (я не спорю, пойти в ресторан или на мероприятие лучше с девушкой, на которой платье сидит хорошо), но мне всё-таки всегда нравились женщины с формами. Чтобы был животик, чтобы были складочки. А Тамара Сергеевна была именно такой, как надо.
Поэтому, когда она вечером, перед сном, пришла ко мне с обязательным градусником, я аж залюбовался нею, и она вспыхнула.
— Иди сюда, — хрипло сказал я…
Понедельник начался отрадно: в больничное окно светило солнце, деревья ласково шумели молодой листвой, легкий ветерок доносил пряные ароматы цветов, которые хоть ненадолго, но перебивали въедливый больничный запах. Я крепко, с подвыванием потянулся — настроение было радостным-радостным, а на лице блуждала дебильная улыбка.
Впервые со времени попадания сюда я чувствовал себя отдохнувшим и умиротворённым. Что человеку для полного счастья надо? Если брать пирамиду Маслоу — то не так уж и много.
Я ещё раз сладко потянулся и подумал, чем сегодня буду заниматься.
И тут дверь в мою палату открылась и вошел доктор. Строго поблёскивая стёклами очков, он спросил, осторожно пальпируя мою грудную клетку и голову:
— Ну как вы тут, Имммануил Модестович?
— Хорошо, — сказал я.
— Вижу, вижу, что на поправку идёте, — сухо улыбнулся он, — значительно лучше! Просто отлично даже! В принципе мы уже можем вас отпустить. Потом ещё раз придёте, я швы сниму.
— Замечательно! — расцвёл я, — я готов, прямо хоть и сейчас.
— Нет, сейчас не получится, — покачал головой доктор, — нужно завершить курс укольчиков. Так что сегодня ещё понаблюдаетесь. А потом же тоже нужно закрыть больничный, подготовить документы. А вот завтра с утра милости просим на волю. Денька два-три побудете дома, а потом и на работу можно будет, сворачивать горы…
Он рассмеялся своей немудрёной шутке, а я посмеялся за компанию.
Так-то я был очень рад, что моё вынужденное пребывание в больничных стенах, наконец-то, вот-вот закончится.
Доктор ушёл, а я начал собирать барахло. В принципе, у меня его много и не было, но Дуся понатаскала всяких баночек, блюдечек, чашечек, и это всё следовало вернуть обратно в полном составе. Иначе будет ой.
Дверь опять открылась и в палату заглянула Тамара Сергеевна, медсестра с аппетитными формами. Сейчас она накрасилась и даже локоны успела накрутить. Я удивился — вроде и ушла от меня перед утром, потом суета вся эта больничная, и вот когда она успела причёску такую сделать? Но вслух комментировать не стал. Просто посмотрел одобрительно.
