Пока я придумывал варианты ответа, Лёля быстро сказала:
— Обсуждаем проблему, товарищ Иванов.
— Что за проблема? — нахмурился он. Проблем товарищ Иванов не любил.
— Да вот товарищ Бубнов на меня лишнюю работу наваливает! — на лице Лёли было такое искреннее негодование, что мне её аж жалко стало.
— В каком смысле? — заинтересовался товарищ Иванов.
— Представляете, он хочет, чтобы я у этого Матвеева на побегушках была! Нет, ну вы представляете?! Кошмар! А я, между прочим, тоже работаю в Комитете искусств! И прислугой к нему не нанималась! У нас крепостное право, между прочим, давно уже отменили, товарищ Бубнов! Вот сам и бегай за ним! — для аргументации она гневно фыркнула и надулась.
— Поясните, товарищ Бубнов, — велел товарищ Иванов непререкаемым тоном. — Отлынивание от общественной работы вверенных ему комсомольцев он категорически не одобрял.
— Эммм… — сказал я, но Лёля тут же взяла инициативу в свои руки:
— Бубнов хочет, чтобы я была как бы помощницей вот этого Матвеева! Он звукорежиссёр. Вы это понимаете?!
— Понимаю, — кивнул товарищ Иванов и уточнил, — а что именно вас так возмущает?
— Потому что моей работой будет, если у него какая-то запчасть перегорит, то, чтобы процесс съемок не останавливать, я должна по всему городу метаться и искать эту гайку, или что там! Вот делать мне больше нечего! — наябедничала Лёля и тут же заявила, — не буду я ему помогать! Ещё чего!
Лицо товарища Иванова вытянулось, и он свирепо сказал:
— Это что ещё за капризы?! Товарищ Иванова! Вы — советский человек! Комсомолка! И если товарищу Матвееву нужна помощь с деталями — то, значит будете бегать по всему городу и искать ему эту деталь! Процесс съемок прерывать из-за ваших бабских капризов никто не будет! Вы меня поняли?
Лёля захлопала глазами, да так натурально, что я аж умилился.
— Не слышу? — прорычал товарищ Иванов и веско добавил, — вам индивидуальное задание — бегать по заданиям товарища Матвеева!
— П-поняла… — дрожащим голоском пробормотала Лёля и, горестно всхлипнув, выбежала вон из комнаты.
Мне захотелось аплодировать. Такой талант пропадает.
Между тем товарищ Иванов велел:
— Проследите, чтобы она не отлынивала от работы.
— Конечно, — кивнул я и совершенно искренне добавил, — спасибо за помощь.
— Это моя работа, — скромно сказал товарищ Иванов.
А я ликовал в душе. Если эта курица найдёт тут мужа, то домой она уже не уедет, или, если таки уедет, то потом обязательно вернётся к мужу. Особенно, если забеременеет. А, следовательно, оставит меня в покое. У неё уже будут другие интересы. Нет, так-то я мог с нею воевать, доказывать, что я не имею никакого отношения к госконтракту и тому подобное. Но, во-первых, не хотелось тратить время на всю эту возню, а, во-вторых, не факт, что и удастся одержать победу. Так как мне память того Мули не досталась, то догадаться, насколько сильно замазался Муля, я не смогу. И, в-третьих, Лёля взбалмошная, и просчитать, что ей ударит в голову через месяц или полгода — невозможно.
На следующий день съемки шли уже полным ходом. Правда начали снимать, как на мой взгляд, какую-то мелкую ерунду: разговор ни о чём двух крестьянок. Или как со двора выезжает груженная тыквами телега. Или как коня ведут в кузницу и там ставят подкову.
Совсем мелочь.
Но мне пояснили, что сначала нужно «притереться», посмотреть, как оно пойдёт. А для этого и берут мелкие сценки, которые, если испортят — то не жалко и переснять быстро.
Ну, в принципе, в этом подходе что-то есть.
Хотя то Йоже Гале, то Воислав Нанович, то Франце Штиглиц периодически влезали, останавливали, на мой взгляд вполне себе нормальную съемку и заставляли менять или декорации, или ещё какую-то ерунду. Когда после очередной сценки, где гружённая тыквами телега выезжает со двора, Нанович заверещал и заставил разгружать телегу и менять тыквы на снопы, я не выдержал и вышел в коридор.
У меня сдали нервы. И ведь это, можно сказать, даже не сами съемки.
Не представляю, как я выдержу всё это.
А особенно я с замиранием сердца ждал, что будет, когда играть станет Фаина Георгиевна и Нанович заверещит на неё, как на эти тыквы. Уж она ему ответит так, что даже Завадскому и не снилось.
Даже думать об этом не хочется.
Тем временем Йоже Гале тоже вышел в коридор и вытер платочком взопревший лоб:
— Муля, всё в порядке, — подмигнул он мне, — вот смотри, я могу тебе завтра всю сумму отдать. Или могу сегодня дать четвёртую часть, а завтра — всё остальное.
— Давай часть сегодня, — задумался я, — нужно тёте Лизе подарок купить.
— Я могу показать хорошие магазины, — тут же вызвался Йоже Гале.
— С удовольствием! — улыбнулся я, — вот только как мне аргументировать… — я сделал выразительную паузу, — сам же понимаешь…
— Понимаю, — кивнул парень. — Но давай скажем, что нужно найти какую-то деталь для камеры…
— Нет, Иванов не поверит, — покачал головой я, — здесь надо как-то тоньше всё провернуть. Кстати, когда мы с тётей Лизой встретимся?
— Сегодня, — усмехнулся ЙоженГале.
— Как сегодня? — у меня чуть глаза на лоб не полезли.
— А чего тянуть?
— Подожди, но мы ведь не спланировали, как это всё…
