Она встрепенулась: почудилось, что это голос Руслана, – однако голос принадлежал капитану «Ра» Феликсу Барченко, и женщина, открыв глаза, лишь улыбнулась печально.
Впрочем, на посту управления российским крейсером она появилась уже с видом решительной властной персоны, какой всегда и была.
Капитан Барченко, рослый, с волосами цвета соломы и великолепными усами «а-ля укр», над которыми потешался весь погранфлот России, встретил её, стоя у своего ложемента. Церемоний он не любил, поэтому лишь кивнул начальнику экспедиции, обращаясь к ней по имени-отчеству.
– Мы в пределах прямой видимости, Ярослава Кирилловна, – сказал он густым баритоном, кивая на центральный виом. – Дальше придётся идти в режиме «И».
Ярослава кивнула в ответ, переводя взгляд на призрачное колечко света в тёмном ореоле. Режим «И» означал «инкогнито», переводя корабль в состояние полной невидимости во всех диапазонах электромагнитного спектра.
– Связь с Маккеной?
– «Феникс» не отвечает.
Что-то сверкнуло в тёмном облаке вокруг светящегося колечка.
Барченко заметил морщинку над переносицей собеседницы.
– Ядране лупят по чёрной дыре из каких-то излучателей.
Ярослава нахмурилась.
– Это… чудовищно!
– Согласен, наши эксперты боятся, как бы эксперименты ядран не закончились взрывом квазара[29].
Ярослава имела в виду совсем другое: в чёрной дыре в настоящий момент находилась группа Руслана (хотелось верить, что они живы, несмотря на «железные законы физики»), и энергетические удары по ней опасны прежде всего десантникам, – но объяснять свою точку зрения капитану «Ра» не стала.
– Как только свяжетесь с Рудольфом…
– Капитан, есть связь! – возбуждённо прервал её бортинженер крейсера Драгомир Боев, служивший ранее на «Непобедимом»; Ярослава хорошо его знала.
– Общую волну!
В зале управления захрустело, будто кто-то шагал по битому стеклу, потом сквозь этот хруст просочился глуховатый голос Маккены:
– Слышу вас… рад прибытию… мы в осаде, окружены ядранской эскадрой… вырваться не можем, повреждён ходовой ВСП… прорыв невозможен… кто командует ордером?
– Рудольф, Ярослава Тихонова на линии. Ордера нет, послан только один боевой модуль – крейсер «Ра».
– Понял… но даже «Ра» не сможет справиться со всей эскадрой в двадцать семь единиц…
– У нас на борту БХ!
Наступила пауза. Речь шла о Бомбе Хаоса, изобретённой несколько лет назад учёными России. Принцип этого устройства базировался на нейтрализации «частицы Бога», как называли физики бозон Хиггса, придающий всем видам элементарных частиц массу, и в результате образовывалась локальная «гравитационная пустота», лишённая даже «настоящего» вакуума! В этом «пустом» пузыре распадались не только массивные частицы типа протона, нейтрона и кварка, но даже электроны, порождая первичную квантовую пену – «чистый Хаос в первозданном виде», как говорил Всеволод Шапиро. И не существовало никаких средств защиты от этого распада, исчезало даже «абсолютное зеркало» как слой поляризованного вакуума. Но, к счастью, произвести Бомбу Хаоса могли только сверхдержавы Земли, такие как Россия и Китай, и она стояла на вооружении всего одной армии – Российской Федерации как гарант мира, кто бы ни шутил по этому поводу.
Ярослава представила, как Маккена поглаживает подбородок пальцами, обдумывая ответ, и мысленно обняла капитана. Она искренне любила этого немногословного сдержанного американца, всегда готового прийти на помощь, в каком бы состоянии ни находился он сам.
– БХ – это хорошо… но если мы её запустим… ни от флота ядран, ни от их станции… не останется ни рогов, ни копыт! Да и чёрной дыре не поздоровится.
– Мы не станем приводить Бомбу в действие, только пригрозим.
– А если они ответят тем же?
Ярослава озадаченно посмотрела на Барченко, не спускающего с неё глаз.
– Если бы у ядран была Бомба, они бы её уже применили в Солнечной системе, не начиная возню с Суперструнником.
– Применение такого оружия даже для чёрных цивилизаций Кольца… чревато ответом от цивилизаций Межгалактического Содружества.
– Рудольф, позволь мне самой принимать решение по этой проблеме! – отчеканила Ярослава. – Подойдём ближе и посмотрим, что можно сделать в данной ситуации.
– Ждём… – Голос Маккены утонул в хрусте эфира.
– Итак? – спросил Барченко с готовностью броситься грудью на амбразуру дота. – Идём на шпуге?[30]
– Идём «на струне»! – возразила женщина. – Шпуг они могут отследить по изменению гравитационного баланса, массу «Ра» без следа в вакуум не зароешь. Один прыжок – и мы в аккреционном диске.
Барченко мигнул, не скрывая своей озабоченности, глянул на Боева.
– Драгомир, кинешь трек?
– Без проблем, капитан, – бодро ответил бортинженер.
– За работу!
Ярослава села в дополнительное кресло рядом с ложементом капитана, и новый кванк крейсера по имени Кир включил аппаратное сопровождение. Через пару секунд она уже видела и слышала всё, что видели и слышали члены экипажа, закапсулированные в своих защитных модулях.
Проводка трека напрямую к чёрной дыре заняла у компьютера всего три минуты.
– Готов! – доложили одновременно Боев и Кир.
– Ни пуха, ни пера! – отозвалась Ярослава. – Поехали!
