Мулы и люди полностью

Zora Neale Hurston

Mules and men

With preface by Franz Boas

© Функ Д.А., предисловие, 2024

© Исаева О.Н., перевод, 2024

© Издательская группа «Альма Матер», оригинал-макет, оформление, 2024

© Издательство «Альма Матер», 2024

Буквально недавно книжная полка классических антропологических работ на русском языке пополнилась тремя книгами Зоры Нил Хёрстон. Сначала вышел перевод ее книги «Барракун. История последнего раба, рассказанная им самим» (2022), далее – «Скажи моей лошади. Вуду в обычной жизни на Гаити и Ямайке» (2023), а год спустя – «Их глаза видели Бога. Роман о любви и надежде» (2024). Отрадное событие, особенно если учесть, что имя этой исследовательницы у нас в стране было практически неизвестным, разве что узкий круг специалистов знал кое-что о ней и ее творчестве. В какой-то мере сходная ситуация была и там, где она создавала свои труды, поскольку порой имя Хёрстон на несколько десятилетий выпадало из поля зрения антропологов, а ее книги, как, например, «Барракун» (Barracoon), издавались уже через много лет после ее смерти.

Зора Нил Хёрстон[1] родилась в Алабаме, скорее всего в январе 1891 года – она сама не любила вдаваться в детали, – но выросла в Итонвилле, «чисто негритянском городе» (a pure Negro town), как называла его сама Херстон, небольшом городке к северу от Орландо (Флорида). Отец ее, Джон Хёрстон, был баптистским священником. Мать Зоры, Люси, воспитывавшая восемь детей, умерла рано, и отец, вскоре женившийся на другой, отправил Зору в школу в Джексонвилл на севере штата. Именно здесь Зора впервые осознала, что она не просто маленькая девочка, но именно «цветная». После гибели отца в автокатастрофе Зора устремилась на север и оказалась в итоге в Вашингтоне, где собиралась учиться в Говардском университете. И именно в Говарде, как она позднее вспоминала, она обрела почву под ногами. Она не была лучшей в учебе, но именно здесь начала писать рассказы, эссе и стихи сначала для университетского издания, а затем для журнала Opportunity, который вскоре стал одним из лидеров в публикации образцов литературного творчества афроамериканцев. Осознав свои неуспехи в учебе и успешное начало в роли литератора, в январе 1925 года Зора собирает свои вещи и с полутора долларами в кармане устремляется дальше на север, в Нью-Йорк. Здесь начинается ее погружение в жизнь литературной богемы (так называемый гарлемский ренессанс), но здесь же она оказывается и среди студентов Барнардского колледжа …в котором преподавал знаменитый Франц Боас. Она прилежно училась, и вскоре, в феврале 1927 года, Боас, называвший ее своей дочерью (и в шутку – ошибкой молодости), посылает Зору в экспедицию во Флориду собирать фольклор. Нельзя сказать, что те полгода, которые она провела там в попытках разговорить людей, были совсем неудачными. Они дали ей, по крайней мере, первый опыт такой работы и понимание того, что поле, в котором бесконечные и обескураживающие ответы-отговорки типа «да мы все забыли!», стократ сложнее, чем кажется. После краткого пребывания в Нью-Йорке Зора снова устремляется в экспедицию на юг, в этот раз при содействии филантропа Шарлотты Осгуд Мэйсон. Лишь весной 1930 года она снова оказывается в Нью-Йорке с обещаниями «Королю» (именно так она называла Боаса) засесть за обработку материалов и выдать, наконец, нечто стоящее: сбор материалов был не более чем стенографией, как она полагала, а антропология же – это нечто большее. В январе 1935 года Зора становится докторанткой в Колумбийском университете, а Боас соглашается стать ее научным руководителем. Осенью того же года на свет появляется ее книга «Мулы и люди» (Mules and Men), которую мы сейчас можем читать по-русски.

Весной следующего года Хёрстон отправляется сначала на Ямайку, а полгода спустя – на Гаити, где наблюдает за локальными сообществами с их сложной расовой идентичностью, их фольклором и религиозными практиками. Будучи прекрасно подготовленной в ходе своих предыдущих полевых изысканий к встречам с ритуальными специалистами, она всюду оказывалась своей и легко получала доступ к сакральным знаниям. Две премии Гуггенхайма (Guggenheim Fellowship) позволили ей в общей сложности работать на Карибах практически целый год (с перерывами). Поздним летом 1937 года она возвращается в Нью-Йорк, везя с собой идеи и почти готовый к тому, чтобы стать книгами, материал для новых своих публикаций.

В сентябре 1937 года выходит книга Хёрстон «Их глаза видели бога» (Their Eyes Were Watching God), в которой она в жанре литературной этнографии показала процесс взросления людей, представила внутренний мир женщин и мужчин, которых они любят, и все это было сделано на фоне демонстрации бесконечных расовых предрассудков и повседневного апартеида, которые сопровождают жизнь ее героев, той реальности, в которой даже мертвые имеют свою «окраску» и расовую «принадлежность».