Я знала, что даже мне было бы непросто среди незнакомых, но в Итонвиле все свои, тут мне помогут. Проехав Палатку, я в нетерпении прибавила скорость. Я вспоминала сказки, которые слышала девочкой. Даже Библию наши пересказывали по-своему, расцвечивая ее причудами воображения. Дьявол в их рассказах всегда обхитрит Бога, а благороднейший Джек или Джон[5] окажется умней самого Дьявола. Братец Лис, Братец Олень, Братец Крокодил, Братец Пес, Братец Кролик, Старый Масса и его жена ходят по земле как первые люди в те времена, когда Бог жил среди нас и говорил с нами. В те самые времена, когда он отвешивал глину, чтобы слепить из нее горы.
Огибая озеро Лили, я вспоминала, как Он создал мир, стихии и людей. Он сделал для людей души, но не спешил их раздавать.
– Люди еще не готовы, глина не высохла. Душа – самое сильное, что я сотворил, не хочу, чтобы она утекла в трещины. Человек должен стать сильным, чтобы вместить душу. Если я в него сейчас ее вложу, она разорвет ему грудь. Все будет в свое время.
И много тысяч лет люди жили без душ. А душа – тогда еще единая – лежала себе, прикрытая старыми божьими одеждами. Порой налетал ураган, приподнимал край ткани, и тогда мир наполнялся молниями, и ветры обретали дар речи, а люди говорили: «Это Господь глаголет в горах».
Белый человек на душу посматривал, но не трогал. Индеец с негром мимо ходили осторожно. Все они слышали, как поет ветер, пролетая над ней, все видели сияние алмазов, когда он ворошил ткань. Еврей шел мимо, услышал песню души и вдруг схватил ее, сунул за пазуху и убежал. Душа жгла, ранила, швыряла его оземь, подбрасывала, гнала через горы, он хотел бросить ее, но не мог. Он звал на помощь, но все разбежались и попрятались от него. Потом, много позже, выбрались понемногу из нор и темных углов и подобрали упавшие кусочки души. Бог смешал их с чувствами и раздал людям.
Потом, когда Он поймает того еврея, то разделит душу на всех по справедливости.
Я обогнула озеро Парк и по прямой помчалась в Итонвиль. В этом городке есть пять озер, три крокетные площадки, триста темнокожих жителей, триста отличных пловцов, множество гваяковых деревьев, две школы и ни одной тюрьмы.
Прежде чем въехать в городок, я хочу поблагодарить миссис Шарлотту Осгуд Мейсон за сердечное тепло, за духовную поддержку, за то, что она из собственных средств оплатила мою экспедицию. Воистину это Великая Душа и добрейшая женщина на свете.
Не успела я въехать в Итонвиль, как завиднелась широкая веранда городской лавки, а на ней – местные балагуры. Как хорошо! Городок не изменился, так же любит душевные беседы и песни. Я подъехала к лавке. Да, вот они: Джордж Томас, Кельвин Дэниелс, Джек и Чарли Джонс, Джин Брэзл, Би Мозли и еще один парень по прозвищу Берег. Увлеченно режутся во флоридский сброс[6], а кто не режется – дает советы или, как это здесь называют, «уточняет ставки». Я перевела машину в нейтраль.
– Привет, ребята!
Они подняли глаза от карт, и на секунду показалось, что они меня забыли. Потом Би Мозли воскликнул:
– Да это же Зора Хёрстон!
Все тут же окружили машину, заговорили разом:
– Надолго, Зора?
– Да, несколько месяцев пробуду.
– А у кого остановишься?
– Наверное, у Метт с Эллисом.
Метт – Арметта Джонс, моя близкая подруга с самого детства, а Эллис ее муж. Их дом стоит на главной улице, под огромным камфарным деревом.
– Привет, красавица! – крикнул градоначальник Хайрем Лестер, спеша мне навстречу. – А мы тут наслышаны о твоих успехах на севере. Домой, значит, приехала? Насовсем, надеюсь?
– На время. Я собираю сказки и старые байки, а у вас их уйма. Поэтому я первым делом домой…
– Это какие сказки? – спросил Би Мозли. – Наши враки, что ли? Басни, что мы плетем на крыльце, когда делать нечего?
– Ну да. Про Старого Массу[7], как черный брат в рай попал, а еще… Ты сам знаешь какие.
– Да брось! – прищурился Джордж Томас. – Ты сама-то не сочиняешь с утра пораньше? Кому это нужны байки про Братца Кролика и Братца Медведя?
– Многим нужны, Джордж, вы просто цены им не знаете. И нужно их все записать, пока не поздно.
– Что – не поздно?
– Пока их не забыли.
– Ха! Нашла чего бояться! Да тут некоторые только и делают, что байки травят да еду переводят…
– О, вспомнил! – радостно объявил Кельвин Дэниелс. – Про Джона и жабу…
– Дай ты ей из машины выйти! Она вон сколько проехала, надо же отдохнуть. Пусть сперва переведет дух, вещи разложит, испечет большой пряник[8], – тут и мы подтянемся: пряник есть и байки травить.
– Да, так лучше будет, – согласилась я. – Но к вечеру все приходите, жду!
Я вынула вещи из машины, пристроила ее второй в Эллисов гараж и пошла в дом. Арметта заставила меня прилечь с дороги, а сама тем временем испекла в большом противне пряник для гостей. Первыми объявились Кельвин Дэниелс и Джеймс Мозли.
– Кельвин! Здорово, что ты пришел. Ну давай, рассказывай про Джона и жабу, я весь день жду…
– Я потому и пришел пораньше, чтобы рассказать и дальше двинуться. Мне потом в Вудбридж надо.
– Спасибо, что зашел, не забыл.
