Но двое стариков сегодня утром не проснулись – тетка хозяина и мать одного из наших депутатов. Вероятно, доза распыленного газа оказалась слишком большой. Хотя, может, и переживания сыграли свою роль. Предварительно в обоих случаях причиной смерти названа остановка сердца. Но что ее вызвало? Это предстоит выяснять. Будет проводиться расследование, а для начала нужно получить заключение патологоанатома. Никаких видимых повреждений на телах нет. И проникшая в квартиру женщина явно не собиралась убивать стариков.
– Это Лилька?
– Неизвестно, – вздохнул следователь. – Похоже, что нет.
Две узбечки из трех Лильку видели, пока она проживала у Кости, и по фотороботам ее опознали – как женщину Кости, но открывавшая дверь узбечка узнала бы ее, несмотря на респиратор, он же не все лицо закрывает. Она считает, что это была не Лилька. В противогазе, конечно, узнать не могли.
– Да и я, признаться, думаю, что Лилия Свиридова сейчас находится уже далеко от Петербурга, – заметил следователь. – Она отсюда забрала все, что хотела, все поверхности протерла. И прекрасно понимает, что в вашей квартире работала следственная группа, соответственно, если она что-то и забыла, мы это изъяли. Но она ничего не забыла.
– А другие так не считают?! – воскликнул Костя.
– Похоже, что еще что-то надеются найти.
– Что у меня еще можно искать?!
– Это я вам должен задавать этот вопрос, – усмехнулся следователь.
– Но я не храню дома наличные. Конечно, есть какая-то наличка, но не та, за которой следует лезть и рисковать отправкой в места не столь отдаленные. Тысяч пятьдесят.
Костя встал, сходил в «творческую», вернулся и сообщил, что все на месте – насколько он помнит. Если тысяча-другая пропала – значит, пропала. Но лезли явно не за деньгами. Или за какими-то другими деньгами, которых у Кости просто нет.
– У вас есть наркотики? – спросил следователь.
– Вы рассчитываете получить ответ на этот вопрос? – усмехнулся Костя.
– У тебя есть наркотики? – закричала я.
– Нет у меня наркотиков, – буркнул Костя. – Даже самой легкой травы никакой нет. Не балуюсь я этим. Вообще никогда. Да и в молодости я в основном бухал. Пробовал, конечно, дурь, как без этого?
– Я не пробовала, – сказала я и вспомнила, что Костя взял себя в руки после того, как ему приснилась первая жена. Он мне сам об этом рассказывал – как полностью завязал с дурью.
– Наташа, ты не из рок-тусовки! – Костя помолчал и снова заговорил: – Неужели какой-то идиот решил, что у меня тут склад наркоты?!
– Все могло быть, – на полном серьезе ответил следователь. – Вы почитайте, что в Интернете пишут. Мы же давали в СМИ очень ограниченную информацию. Про клад пока не сообщалось. Но про убитых, про раненых – да. И идиоты, и просто мающиеся от безделья граждане строят версии о том, что тут у вас случилось и что искали. У нас два сотрудника читают и диву даются. С такой работой воображения гражданам бы романы писать. Я слышал, что некоторые писатели идеи черпают на таких форумах после громких преступлений и не очень громких, но интересных для тех, кто участвует в их расследовании. Я сам частенько читаю высказывания граждан на форумах. И мне дважды идеи граждан помогли раскрыть преступления. Мне самому подобное и в голову бы никогда не пришло. Вот сейчас наши сотрудники и знакомятся с версиями. Может, появится интересная идея. Версия старинного клада фигурирует чаще всего. И там уже есть идея, что у вас хранятся какие-то очень дорогие наркотики с совершенно обалденным эффектом, но к которым не формируется привыкание. Под действием таких наркотиков человек совершает нетипичные для себя поступки – или то, что не собирался делать никогда, а потом ничего не помнит. Вы – прекрасный пример для подтверждения этой версии. Вы не помнили, что развелись с Натальей Геннадьевной и собрались делить с ней имущество. Вас отправили на анализ крови. Это все было в СМИ. Про НЛП нет. И что думать гражданам?
Я спросила, опознали ли альпиниста. Следователь кивнул. Но это ничего не дало. Он, как и его товарищи, брал заказы на выполнение высотных работ. Пока никаких данных о том, кто на него вышел с этим заказом, раздобыть не удалось. Идет проверка его телефона, но ведь номер может быть зарегистрирован и на умершего человека, и на старенькую бабушку. Скорее, это делается просто для отчетности. Друзья и родители альпиниста Лильку никогда не видели, ни про какие клады он никому не говорил. Скорее всего, эта ниточка ни к чему не приведет. Не наркоман, за наркотиками лезть не мог. Вообще те альпинисты, с которыми разговаривали следователи, говорили про профессиональную этику. Не берут профессиональные альпинисты заказы на воровство.
– В семье не без урода, – заметил Костя. – Англичане еще говорят про черную овцу. Разве люди с альпинистской подготовкой никогда не совершали преступлений, используя профессиональные навыки? Не верю.
