– Алекс, упакуй свой чемодан, – сказал Эллиот. – Я уже слышал эту историю. Сюда едет Джеральд Питфилд. Обещаю, что паспорта нам вернут еще до утра. И вы с Джулией тут же сядете в поезд.
– Скажи ей об этом сам, отец.
– Скажу. Но сначала мне нужно повидаться с Питфилдом. Дай мне руку и помоги дойти до лифта.
– Но кто же совершил…
– Сын, мне не хотелось бы говорить об этом ни тебе, ни тем более Джулии. Но похоже, что в этом замешан Генри.
Как тут тихо! Из освещенных окон нижнего этажа доносятся звуки легкой музыки. Она забралась сюда по лестнице одна, чтобы посмотреть на звезды, чтобы не слышать стука непрошеных гостей и назойливых телефонных звонков.
Самир тоже был здесь. Он стоял у края крыши, устремив взгляд поверх минаретов, высотных зданий и миллионов низеньких крыш одноэтажных домиков Каира. Он смотрел в небо и, похоже, молился.
Джулия подошла, и он обнял ее.
– Самир, где он?
– Он даст нам знать, Джулия. Он сдержит свое обещание.
Клеопатра выбрала потрясающее платье из бледно-зеленого «атласа» с рядами жемчужных «пуговиц», оборками и «брюссельскими кружевами». Свободно лежавший на плечах белый мех очень украшал платье. Знает ли дама?… Вообще-то, она должна знать.
– Ваши волосы – они такие чудесные. Конечно, грешно закалывать их, но, дорогая моя, это просто необходимо, знаете ли… Завтра, наверное, я смогу познакомить вас с отличным парикмахером.
Разумеется, она была права. Все женщины закалывали волосы на затылке, убирали их с шеи – точно такую же прическу и она носила когда-то; правда, пучки на затылке имели сейчас несколько иную форму: они были похожи на сердечко с забавными завитками. Да, ей нравится идея насчет парикмахера.
– Отлично! Я сделаю прическу для бала!
Великолепно! Бальное платье она купила просто замечательное – сейчас оно было аккуратно свернуто и упаковано в плотную блестящую бумагу. Как и все остальное: прелестные кружевные панталоны, пышные нижние юбки и бесчисленные платья, туфли, шляпки и самые разнообразные безделушки – всего и не упомнить. Кружевные носовые платочки, шарфики и белый зонтик, укрывающий от солнца! Какие приятные пустячки! Зашла сюда, словно наведалась в огромный платяной шкаф! Как прекрасны эти «новые времена» – можно купить все, что угодно.
Хозяйка уже заканчивала подсчитывать суммы, как она называла деньги. Она отсчитала целую пачку бумажек. И теперь выдвинула ящик большой бронзовой машины – «кассы», а там было еще больше денег, гораздо больше, чем имелось в распоряжении Клеопатры.
– Должна сказать, вам потрясающе идет этот цвет, – сказала женщина. – Ваши голубые глаза стали зелеными.
Клеопатра рассмеялась.
Прорва денег.
Она встала со стула и осторожно приблизилась к женщине. Высокие каблуки легко постукивали по мраморной плитке пола.
Не успела бедняжка поднять глаза, как Клеопатра схватила ее за горло. Напрягла мышцы, надавила большим пальцем на хрупкую косточку посередине шеи. Женщина испугалась и как-то странно икнула Клеопатра подняла правую руку и аккуратно, но с силой повернула голову женщины влево. Позвоночник хрустнул. Мертва.
Теперь ни к чему забивать себе голову, раздумывая о той бездне, которая разделяла ее и это жалкое существо, лежавшее на полу за маленькой конторкой и глядевшее пустыми глазами в позолоченный потолок. Похоже, все эти существа созданы для того, чтобы их убивали при первом желании. А что они могли сделать с ней?
Клеопатра запихнула деньги в подобранную здесь же новую бальную сумочку из атласа. А те, что не поместились, засунула в свою старую. Еще она прихватила все украшения, хранившиеся в ящичке под кассой. Потом, поставив коробки одна на другую, так что образовалась целая картонная гора, вынесла их на улицу и сложила на заднем сиденье автомобиля.
Теперь можно двигаться дальше, навстречу новым приключениям. Перебросив через плечи на спину длинные хвосты белой меховой накидки, она завела мотор. Зверь ожил.
На большой скорости Клеопатра помчалась к тому месту, где «останавливаются самые богатые и уважаемые люди, британцы и американцы», – к отелю «Шеферд», о котором говорил молодой американец.
Она расхохоталась при воспоминании о его манерах и его странной манере выражаться: он говорил с ней как с идиоткой. И эта женщина-торговка тоже. Может быть, в «Шеферде» она познакомится с каким-нибудь обаятельным человеком с хорошими манерами, с кем-нибудь более интересным, чем эти жалкие душонки, отправленные ею в ту темную воду, из которой появилась она сама.
– Что, черт побери, здесь произошло?! – прошептал один из штатских, тот, что был постарше.
Он стоял в дверном проеме дома Маленки, не решаясь войти без разрешения и ордера на обыск. Но на его стук никто не ответил; не получил он ответа и тогда, когда позвал Генри Стратфорда по имени.
Он заметил осколки стекла на туалетном столике в ярко освещенной спальне. На полу виднелось пятно, похожее на засохшую кровь.
Его младший коллега, как всегда более нетерпеливый и настырный, вышел во двор с электрическим фонариком. Стулья опрокинуты. Чайник разбит.
