– Ваше величество… А что, у вас именно так принято обращаться к царицам? Ладно, называйте меня вашим величеством. А я буду называть вас лордом Саммерфилдом. А что, все эти мужчины… тоже лорды?
В темном зеркале на обшитой деревом стене Эллиот увидел, как Уинтроп и его свита уходят. Вернулся Питфилд. Он сел на стул напротив Эллиота и заказал выпивку.
– Еще одно преступление, – сообщил он. – Господи, не понимаю, что творится с молодым Стратфордом!
– Расскажи.
– Поразительно! Некая исполнительница танца живота, любовница Генри Стратфорда. Они нашли ее мертвой, со сломанной шеей, в садике возле дома, в котором она жила с Генри Стратфордом. Все вещи Генри были там. Паспорт, деньги, все.
Эллиот сглотнул. Ему страшно захотелось еще выпить. Надо было побеспокоиться об ужине – иначе виски выйдет ему боком.
– То же самое случилось сегодня днем с одним оксфордским студентом у него сломана шея. И с американцем на пирамиде. И с уборщицей из музея. Интересно, почему в случае с Шарплсом он потрудился поработать ножом? Расскажи-ка мне все, что ты об этом знаешь.
Официант поставил перед ними новые бокалы с виски и джином. Эллиот взял свой бокал и с жадностью отхлебнул.
– Именно этого я и боялся. Он просто сошел с ума – и все из-за чувства вины.
– Азартные игры?
– Нет. Из-за Лоуренса Генри воспользовался ядами, которые находились в усыпальнице.
– О господи, неужели это правда?
– Джеральд, с этого-то все и началось. Лоуренс должен был подписать какие-то документы. Возможно, отказался подписывать их. Но не в этом дело. Был свидетель того убийства.
– Ты.
– Нет, кое-кто другой. – Эллиот замолчал. Надо было получше все продумать, но времени не оставалось. – Рамсей.
– Рамсей – это тот самый человек, которого мы ищем?
– Да. Он пытался поговорить с Генри рано утром, еще перед тем, как тот проник в музей. Между прочим… Ты сказал, что они ходили в дом танцовщицы. Не видели они там чего-нибудь похожего на пелены мумии? Это важная улика. Может, тогда они прекратили бы преследовать несчастного Рамсея. Понимаешь, этот Рамсей абсолютно невиновен. Он пошел в музей, чтобы образумить Генри.
– Ты в этом уверен?
– Это моя вина. Я долго не мог уснуть из-за дикой боли в суставах. В пять утра я как раз возвращался с прогулки. Я видел Генри, пьяного в стельку, около музея. Я подумал, что он идет в бар. И рассказал об этом Рамсею, который спустился вниз, чтобы выпить чашку кофе. Это было ошибкой. Ведь Рамсей и раньше пытался образумить Генри. И он пошел за ним к музею – ради Джулии.
– Джулия и Рамсей – они…
– Да. Помолвка с Алексом расторгнута. И что забавно, Алекс с Рамсеем очень подружились. Вам надо хорошенько во всем разобраться.
– Разумеется.
– Рамсей пытайся предотвратить грабеж, когда заявилась полиция. Он странный человек. При ее появлении он запаниковал. Но ты наверняка сможешь доказать его невиновность.
– Ладно, попробую. Но скажи, какого черта Стратфорд решил украсть эту мумию?
– Мне и самому не совсем понятно. – «Сенсация года», – подумал Эллиот. – Я знаю только, что мумия Рамзеса Проклятого в Лондоне тоже исчезла. Похоже, он украл еще несколько монет и украшений. Наверное, он был вынужден сделать это: украсть пару реликвий, получить наличные и тому подобное.
– И он осмелился совершить кражу из самого знаменитого в мире музея?
– Египетская стража не самая лучшая в мире, старина. Ты ведь не видел Генри в последние несколько месяцев, да? Он очень опустился, друг мой. Скорее всего, он просто психически нездоров. Дело в том, что мне очень не хочется, чтобы Алекс и Джулия задерживались в Каире. А они не смогут уехать, пока не прояснится ситуация с Рамсеем Рамсей ни в чем не виноват.
Он допил свой бокал.
– Джеральд, помоги нам выпутаться из этой истории. Если хочешь, я могу сделать официальное заявление. Я постараюсь найти Рамсея. Если ему гарантируют неприкосновенность, он обязательно свяжется со мной. Ты ведь можешь проследить за ходом расследования. В колониях так много кретинов! Я долгие годы имел с ними дело.
– Да, конечно. Вмешательство необходимо. Но действовать нужно крайне осторожно. Они должны отыскать Стратфорда. Только тогда с Рамсея снимут обвинение.
– Да, пожалуйста. Будет много бумажной волокиты. Займись ею, Джеральд. Не важно, каким путем ты пойдешь, главное – мой сын должен вернуться домой. Зря я впутал Алекса во всю эту…
– Что?
– Не важно. Ты поможешь?
– Да, но сам Генри… Ты не представляешь, где он может быть?
«В котле с битумом!» Эллиот содрогнулся.
– Нет, – сказал он. – Совсем не представляю. Но у него здесь много врагов. Он занимал деньги направо и налево… Мне нужно еще выпить. Позаботься о старом дураке, ладно?
– Юный лорд Саммерфилд, – сказала Клеопатра, не отрывая взгляда от его губ, – давайте устроим банкет в моем номере. Уйдем отсюда и побудем одни.
– Если хотите. – Щеки Алекса запылали. О, как же прекрасно, должно быть, его юное тело! Только бы его орган оказался не хуже всего остального!
– Да, но хотите ли вы? – спросила его Клеопатра и пробежалась подушечками пальцев по его шее. Потом ее рука скользнула под жесткую накрахмаленную рубашку.
