Костя, прости меня! Я богат, все мое состояние – недвижимость, сбережения и прочее – завещано Софье Калистидас, под каким бы именем она ни жила, ее потомкам или тем, кому она сама пожелает его передать. Моя последняя воля оформлена по всем правилам, завещание находится у адвоката. Моя исповедь уже отправлена в соответствующие судебные инстанции, и Константина должны вот-вот освободить. В день моей кончины видеобращение и текст признания будут переданы на телевидение и в газеты.
Еще раз, Костя, прости меня! Люди, не позволяйте ненависти наполнять вашу душу. Пусть ж отпустит мне грех самоубийства и Господь, я более не способен терпеть физические страдания».
Федор опустил газету.
– Ну и ну, – вздохнул он, – теперь люди только об одном говорить станут! Здесь еще написано, что судьба сыграла с бывшими друзьями злую шутку. Андропулос и Калистидас скончались вчера почти одновременно. Константин не успел узнать о признании Ариса, тот опоздал с покаянием. Гореть Арису в аду! На его совести столько жизней!
Я молча слушала подростка. Видно, история потрясла паренька, раз он перестал придуриваться и нести чушь про жен русских бандитов. Федор очень юн и не знает, на какое зло могут толкнуть человека ревность, месть и жажда денег. Меня не удивил поступок Ариса. Увы, на жизненном пути мне встречались подобные ему люди.
Насторожила меня одна из последних фраз Андропулоса: «Все мое состояние завещаю Софье Калистидас, под каким бы именем она ни жила». Он что, не знал о смерти девушки в аварии? Арис не выпускал из вида семью Калистидасов, почему он остался в неведении? Хотя к Софье у него претензий не было и, может, после кончины Оливии Арис перестал интересоваться ее дочерью? Ведь та жила в России, завершала там образование и пока не собиралась возвращаться в Грецию. Вполне вероятно, что Андропулос считал: Софья жива.
Представляю, в каком состоянии сейчас находится Эмма! Думаю, она посмотрела новости и уже изучила свою ногу.
Я вскочила и бросилась к выходу.
– Мадам! – помчался за мной подросток. – А барабулька?
– Некогда, – на бегу ответила я.
– Но отец уже приготовил ее! С лопатой! – настаивал паренек.
– Спасибо, у меня аппетит пропал, – попыталась я избавиться от Федора.
– А деньги? – укорил сын трактирщика.
– Я ничего не ела!
– Но папа потратил продукты.
– Пусть сам съест свою барабульку, – не сдалась я.
– А мои чаевые? – надулся Федор. – Вы обещали мне деньги за перевод газеты.
Я, добежав до «Мерседеса», остановилась.
– Ох, прости, дружочек. Вот твой гонорар. Извини, я разнервничалась.
– Ничего, – повеселел он, пряча купюры. – Приходите еще, папа вам скидку сделает!
Я проехала несколько кварталов, вынула мобильный и снова набрала номер Эммы. И опять в ушах раздался мелодичный женский голос, сообщавший о недоступности абонента. Я ощутила тревогу: навряд ли Поспелова до сих пор на пляже. Ну не сидит же она целый день без обеда в шезлонге!
Я выехала на центральную улицу Сантири, одновременно звоня в отель.
– Хотэл Флоридос, – раздался голосок в трубке.
– Вас беспокоит постоялица из третьего бунгало.
– Слушаю, мадам Виола, – тут же перешла на русский язык портье.
– Могу я вас попросить о небольшой услуге, не связанной с проживанием в гостинице?
– Мы здесь, чтобы решить любые ваши проблемы.
– Спасибо. Понимаете, я с утра не могу дозвониться до Эммы Поспеловой. Сначала я полагала, что она на пляже, но сейчас уже вечереет. Скорей всего Эмма забыла зарядить мобильный. Нельзя ли попросить кого-нибудь сходить к ней и сказать, что Виола пытается с ней соединиться. Я нахожусь в Сантири. Хотела заехать еще в одно местечко, но возникла необходимость поговорить с Эммой.
– Простите, мадам Виола, мы выполним любую просьбу, кроме той, которая направлена на нарушение покоя другого гостя, – сладким, как банановый сироп, голосом замурлыкала портье. – Если мадам Эмма отключилась от внешнего мира, ее желание побыть в…
– Поспелова живет не в отеле! – напомнила я.
– Сейчас отправлю на виллу курьера, – живо ответили с рецепшен.
– Очень мило с вашей стороны, – сказала я. – И…
Остаток фразы застрял в горле. По противоположной стороне дороги, нагло ревя двигателем, на бешеной скорости пронесся низкий автомобиль нестерпимо желтого цвета. Нина забрала из ремонта свой «ламборджинчик» и сейчас спешила домой.
Даже новому «Мерседесу» никогда не угнаться за спортивным автомобилем. Да еще Нина, наплевав на знак, ограничивающий скорость до шестидесяти километров в час, выжимала из мотора почти все лошадиные силы. Я предпочитаю соблюдать правила, поэтому безнадежно отстала, но не переживала по этому поводу – экс-мадам Зарубина явно возвращалась к месту своего нового проживания. Едва свернув в переулок бывших жен, я увидела «Ламборджини» и девушку в алом костюме. Нина вытаскивала из багажника большие бумажные пакеты.
– Душа моя! – рявкнула я, выходя из «Мерседеса». – Ты маленько перепутала – живешь в последнем доме, а припарковалась у второго от конца улочки. Или решила прогуляться? Не боишься каблуки сломать? А, Нинуля?
Девушка обернулась, и я ойкнула.
