Каждое слово впечатывалось в головы депутатов. Все – слова, тембр голоса и манера выступления Советника, свет в зале, нахождение депутатов в креслах, а инспекторов – на табуретках, – все это было скрупулезно просчитано с тем, чтобы даже те депутаты, которые пришли сюда с твердой решимостью голосовать «против», поменяли свое мнение к концу выступления Советника, после чего сразу же будет голосование. С видом человека, уставшего от непосильной ноши и сделавшего все от него зависящее, Советник заканчивал выступление и совершенно равнодушно, как ничего не значащее обстоятельство, добавил чуть приглушенным голосом:
– Я понимаю, что у многих из присутствующих есть близкие, которые подпадают или могут подпасть под закон, проект которого поставлен сегодня на голосование. Поэтому, чтобы сохранить объективность вашего решения, Инспекторатом инициирована и внесена в проект поправка о нераспространении закона на семьи членов Инспектората и Парламента… У меня все – прошу голосовать за проект закона с учетом внесенной поправки…
Депутаты подняли вверх руки с белыми карточками, означавшими «за»: кто-то уверенно и быстро; кто-то после того, как осмотрелся по сторонам и увидел белое большинство; кто-то держал карточку робко – наполовину боком и невысоко, закрыв ее большую часть ладонью, как будто пытаясь так уменьшить свое «за». Только два делегата от партизанских поселений подняли черные карточки.
– Закон «О принудительной эвтаназии и чистоте генетических линий» прошу считать принятым, – спокойно, как должное, констатировал Советник. – Спасибо всем за работу. Члены Инспектората, прошу остаться для обсуждения деталей реализации принятого Закона, откладывать это незачем. Депутаты, не забудьте зайти за денежным довольствием в кассу, там же получите прокламации о порядке разъяснения данного законодательного нововведения в поселениях. Психологическая служба Инспектората потрудилась над тем, чтобы вы могли правильно и доступно разъяснить его массам.
– Всем оставаться на местах!
Уже поднявшиеся с мест депутаты и инспектора удивленно смотрели на входивших в зал следователей, втолкнувших сюда двоих обезоруженных армейцев-охранников, до этого дежуривших на входе.
– Прошу всех садиться на свои места, – громко произнес Второй следователь, направляясь к Советнику.
– Что здесь происходит? – спросил Советник, медленно доставая красивый меч из заплечных ножен.
– Именем Республики! Советник Главного администратора, вы арестованы по обвинению в многочисленных нарушениях Конституции Республики и Закона Республики: убийствах мирных граждан, провокации войны, создании и поддержании деятельности нелегального военного формирования под кодовым названием «Черная Пятерка», воздействии на процесс расследования, выразившемся в вербовке и руководстве необъективным расследованием Начсота и Первого следователя, присвоении власти Главного администратора. С учетом сложности дела обвинение будет сформулировано по окончании расследования, а теперь сдайте оружие.
Второй следователь, слегка покручивая мечами, приближался к Советнику, стоящему в самурайской стойке и ничем не проявлявшего намерения сдать оружие. Сквозь зубы Советник процедил:
– Вы даже не подозреваете, с кем связались. Вам всем конец, вы просто трупы… Если разоблачат – убей себя, убей себя, убей себя…
Советник сильно резанул себя по шее, хлынула кровь, и он завалился на пол, лицом вперед, повалив трибуну. Кто-то из женщин-депутатов закричал. Только присутствие следователей сдерживало парламентариев и инспекторов от интуитивного порыва бежать из этого помещения.
– Именем Республики! Старший инспектор-психолог, вы обвиняетесь в многочисленных нарушениях Конституции Республики и Закона Республики, превышении служебных полномочий, причинении вреда здоровью и убийствах путем психологического воздействия, присвоении власти Главного администратора Республики, опосредованных через иных должностных лиц Республики убийствах мирных граждан, провокации войны, создании и поддержании деятельности нелегального военного формирования под кодовым названием «Черная Пятерка», распространении клеветнических измышлений и уничтожении жителей поселения Монастырь, воздействии на процесс расследования, выразившемся в вербовке и руководстве необъективным расследованием Начсота и Первого следователя. Учитывая особые обстоятельства, приговор будет приведен в исполнение немедленно, а окончательно сформулирован после приведения в исполнение… Но сначала ты, Жанна, расскажешь мне все с самого начала и до конца.
– А почему ты уверена, что я буду тебе все рассказывать?
