Первые пятьдесят экземпляров книги были готовы. Они мало походили на обычные брошюрки, издававшиеся в типографии Республики, и даже на те красивые старинные книги, которые производили древние. Эта книга не должна быть слишком большой и приметной, чтобы бросаться в глаза поколениям наступившей дикой эпохи. И при этом ее размеры позволяли вместить объем информации, достаточный для того, чтобы приподнять человекообразного до уровня Человека, оживив его наследственную память и заставив работать кору головного мозга, забросив в нее начальный уровень знаний. Каждый квадратный сантиметр каждой страницы этого творения был заполнен информацией: знаками, смайлами, буквами, цифрами, иллюстрациями. Причем все было спроектировано предельно органично, любая страница была интеллектуальным гарпуном, метящим прямо в мозг. Они даже сэкономили на полях, а вместо обычного переплета, пожирающего значительную часть листа, использовали в каждом экземпляре пять скрепляющих колец из дорогой нержавеющей стали, на которые были нанизаны листы книги. Сами кольца крепились к обложке-коробке из такой же стали. Коробка замыкалась на защелку, механизм открытия которой был не слишком сложен даже для простака, но в то же время непосилен для человека, скатившегося до уровня животного. Закрывающаяся металлическая обложка, запирающий механизм и кольца переплета создавались учениками кузнеца – Сахой и Пахой. Внешне книга напоминала серебристую коробку с чеканкой, которую в равной степени можно было принять за обычную безделушку, интерьерное украшение или ритуальный атрибут религиозного культа. Но стоило правильно потянуть пару едва выступающих кнопок-тумблерков, и крышка коробки отщелкивалась, открывая чуть более пяти сотен водостойких страниц, испещренных знаками, текстом и мелкими гравюрками.
После гражданской войны в бригадах диггеров, поставившей под угрозу выживание этого народа и существование Поэмы Знаний, «Начала» стали единственной надеждой на сохранение знаний для будущих поколений. Вера и Вячеслав понимали, что, несмотря на все их хитрости, подавляющему большинству экземпляров «Начал» суждено быть сожженными в кострах, разломанными и разорванными, а может быть, просто потерянными, выброшенными и забытыми. Даже если какая-то часть экземпляров сохранится у выживших племен, это еще ничего не значит – они могут просто бесцельно валяться веками в их пожитках, исполнять роль подставки для чего-либо или стать неприкосновенным религиозным атрибутом. Даже если все-таки найдется какой-то смышленый дикарь, который справится с нехитрым замком и откроет эту книгу, наиболее вероятно, что маленькие гибкие кожицы на металлических кольцах его совсем не увлекут – он выбросит, а то и со злобой уничтожит выстраданное ими творение. И все же оставалась надежда на то, что кто-то когда-то увидит в черточках, точках, смайлах и крошечных рисунках на первых страницах какой-то смысл, заинтересуется и поймет несложную логику этой системы изображений. Тогда уже этот любопытный дикарь вряд ли сможет остановиться. Он будет штурмовать страницу за страницей и вскоре овладеет чтением и счетом, получит представление о происхождении и строении Муоса, планеты и Вселенной, узнает основные физические законы и алгоритмы логики, освоит азы практически всех отраслей знаний. Даже Джессика приняла участие в создании «Начал» – ею были заполнены три двухстраничных разворота книги, на которые она вместила изображение человеческого тела с расположением и назначением органов, основы гигиены, способы остановки кровотечения, предотвращение заражения, изображения нескольких целебных растений и грибов с описанием их фармакологических свойств, последовательность создания изобретенного ею антибиотика.
– Вам надо уходить, Вера. Ради вашей безопасности нужно срочно уходить из Резервации.
Если смелая Джессика говорила об опасности, значит, эта опасность была налицо. И несмотря на сильно округлившийся живот, она переживала сейчас не о себе и даже не о том, кого собиралась через пару месяцев подарить Кингу. Она тревожилась о подруге и тех, кто был так дорог Вере.
– И дело не в Кинге. Эрик – человек слова, и раз пообещал, что вас никогда не изгонит, значит, так оно и будет. Но Кинг уже для многих здесь не авторитет. Долгие годы благополучия и спокойствия, которые он обеспечивал своим подданным, ими забыты при первом же серьезном испытании. В наступившем голоде все винят только Кинга. Вернее, винят вас, белых, которых Кинг пустил в Резервацию.
– Но как же так, Джессика? Мы же учим ваших детей, и они с удовольствием приходят на занятия. Как же их родители могут что-то плохое замышлять против нас? А близнецы? Ведь без них Резервация не выстояла бы в стольких схватках с бандами. И они женились на ваших девушках, Сара скоро родит от Пахи, а Линда наверняка понесет от Сахи, если уже не понесла.
