Женщина приветливо улыбалась, ласково поглаживая рукой свой живот. Асмейцы посмотрели на нее удивленно, но без злобы. Почему женщина была уверена, что у нее родится именно мальчик, было непонятно. Но лицо ее излучало уверенность не только в том, что это будет сын, но и в том, что с ребенком непременно будет все хорошо. Временную растерянность Веры женщина расценила по-своему:
– Нет-нет, вы не думайте. Я сберегу книгу, обещаю вам. И мальчика своего научу ее беречь. Дайте, пожалуйста.
Вера положила в протянутые руки женщины коробку, и та быстро притянула ее к себе, прижала к животу и стала поглаживать, улыбаясь чему-то своему, непременно доброму и хорошему.
– Мам, я тоже хочу эту книжку. Попроси у тети, мам. Колька обещал научить меня читать, но Кольки больше нет. Попроси, мам.
Вера, не дожидаясь, пока женщина решится, сама достала из рюкзака «Начала» и протянула книгу матери мальчика. Но малыш, испугавшись, что мама не захочет взять или тетя передумает отдавать книгу, сам выхватил ее из рук Веры.
– Знаете, я не успела выучить до конца Поэму Знаний, а все из нашей бригады погибли. Я бы тоже взяла одну – это ведь что-то вроде Поэмы Знаний? Так ведь?
– Любопытная вещица, я бы приобрел один экземплярчик, – поддержал инспектор маленькую диггершу.
Вскоре десяток экземпляров разошлись по рукам этих людей. Они не спешили прятать их за пазухи, в свои мешки и чемоданы. Они внимательно рассматривали чеканку коробки, открывали крышку, перелистывали необычные страницы. Они даже делали редкие комментарии, в общем-то, одобрительные.
Кто-то из них вскоре умрет или погибнет. Кто-то разуверится и в бешеном приступе начнет выдергивать каждую страницу «Начал», а потом с садистским наслаждением рвать их на мелкие кусочки. Кто-то злобно выбросит книгу после того, как ее не удастся обменять и на кроху пищи. Это будет потом. А сейчас эти люди на мгновение стали единой общностью, почти что тайным орденом, которому поручено вынести в грядущее эти шкатулки с сокровенными знаниями.
Почти год Вера не покидала Резервацию. Жизнь в относительном спокойствии, малоподвижности, под заботливым наблюдением Джессики, пичкавшей ее своими новыми фармакологическими изобретениями, создала иллюзию того, что она почти здорова. Насколько эта убежденность не соответствовала действительности, Вера почувствовала в этой своей вылазке во внешний Муос. Она очень быстро уставала, ноги стали неимоверно тяжелыми, и порой Пахе приходилось ее едва ли не нести на руках. После нескольких сотен шагов у нее давило в груди и невыносимый шум в голове заставлял ее чаще останавливаться, чтобы присесть, а то и прилечь. Она чувствовала себя старухой, а впрочем, внешне она такой и становилась.
И все же сквозь шум в голове она услышала то, чего не почувствовал вполне здоровый Паха. Дав знак, она указала ему идти вперед, а сама застыла в нише туннеля. И вскоре услышала сзади едва слышное шуршание диггерской походки, вернее, это была походка кого-то, старающегося быть похожим на диггера, или же начинающего диггера.
Так и есть! Она перехватила потянувшуюся к единственному секачу руку одноглазой девчонки и прижала ее к стене.
– Следишь?
Перепуганный подросток хлопал длинными ресницами своего единственного глаза:
– Нет… То есть да…
– Зачем?
– Возьмите меня с собой.
– Зачем?
– Не знаю, просто я хочу быть с вами.
– Почему?
– Потому что вы делаете правильно.
– Что правильно?
– Ну, эта книжка… Я тоже хочу так, как вы… Ради будущих поколений…
Эта маленькая калека отнюдь не добавляла им бонусов в выживании. Можно было представить, что сказали бы мавры, приведи она в Резервацию еще и эту девочку. Но этот большой серый глаз светился такой надеждой. Она напомнила Вере ее саму много лет назад, ищущую Истину в потемках. Верино замешательство девочка расценила как шанс:
– И вы не думайте, что я вам обузой буду. Я же диггер и многое могу – я сильная. И на глаз не смотрите, я его не просто так – в бою потеряла. В неравном бою. До конца дралась.
– А секач куда подевала, сильный диггер? Ведь диггер с одним секачом – не диггер. У меня их, например, два, как положено.
Вера достала свои два зачехленные секача. Девочка виновато потупила взгляд, жалобно чмыхнула носом, но не заплакала.
Направляясь дальше, Вера спросила:
– А имя у тебя, диггер, есть?
Девочка поняла продолжение разговора как согласие Веры взять ее в попутчицы. Она быстро подбежала, поравнялась с Верой и почтительно, но не заискивающе ответила:
– Конечно есть! Светлана!
– О! Светлана! Тебя так папа с мамой назвали в честь любимой Присланного?
– Нет! Вернее, да. В честь той самой Светланы. Но меня так назвали не родители, мама меня назвала Кристей. Но я, когда стала взрослой, сбежала из дома и решила назвать себя Светланой, чтобы совершить подвиги во имя любви и во имя Муоса!
– Ух ты, – не сдержала улыбки Вера. И глядя сверху вниз, с напускной серьезностью спросила: – И когда ж это ты, Кристя-Светлана, стала взрослой?
Не уловив иронии, девочка ответила:
