– Ладно, слушай. У цестода, которого я уже никогда не перестану называть Соломоном, все-таки остался мозг моего учителя и моего командира Зозона. И словарный запас, излюбленные выражения и идиомы остались в общем-то те же. В своих бесплодных поисках смысла жизни Зозон часто прибегал к описанию толпы, бегущей по туннелю, которому нет конца. Этот же философский прием использовал Соломон в своих речах, имея в виду бессмысленность жизненного пути хананеев. Именно эта фраза стала хорошей подсказкой для меня. Ну а дальше тексты твоих пафосных проповедей среди чистильщиков, умение решительно и бесшумно убивать, время и обстоятельства твоего исчезновения натолкнули меня на мысль, не Зозон ли стал Соломоном. Психологи неплохо потрудились над твоими проповедями и вывели, что их автор знаком с военным делом. Да к тому же в речах проскальзывала профессиональная терминология человека, работающего с текстилем и кожей, а не кто иной, как ты, Соломон, в позапрошлой жизни был обувным мастером. В это трудно было поначалу поверить, ведь по архивным данным Госпиталя, после операции Зозон умер, и его труп был передан похоронной команде. Вот только похоронная команда не получала такого трупа. Не оставалось сомнений, что Зозон здравствует, а значит, он и Соломон – одно лицо. А хирург Вась-Вась – ключевая фигура, причастная к трансформации и исчезновению тела бывшего командира пятерки убров. Сам понимаешь, следующим делом был арест доктора, при недолгом изучении которого оказалось, что он заражен. Вот и вся история: ничего особенного, за исключением того, что ты облажался, и об этом следует сообщить твоим вождям.
– Наивная, ты хочешь меня испугать. Ты забыла: цестод не боится смерти, и если Высшие цестоды сочтут, что мне следует умереть, я с радостью сделаю то, что они скажут.
– Ну, давай баш на баш. Рассказывай мне свою историю, ты ведь уверен, что ничем не рискуешь.
– Последнее, что я помню из своей дикой жизни, – это битву со змеями; помню змея, которого я отвлекал от тебя; помню, как загнал ему в шею меч. А потом – сон, из которого я уже проснулся в новую жизнь. Вась-Вась меня вылечил и подарил мне хозяина. Им нужен был цестод с боевой подготовкой, и мне посчастливилось быть выбранным. Затем через Шлюзовую он меня переправил сюда, в Цестодиум. И только здесь я понял, что такое настоящая жизнь. Хозяин, озарив мое сознание, подарил наконец-то мне смысл жизни, который я так долго искал. Я нашел выход из туннеля, образ которого, как ты заметила, постоянно приходил мне на ум при оценке моей жизни и жизней тех, кого я знаю. Здесь я занимался тем же, чем в прошлой жизни; было у меня несколько мелких заданий. А самым главным и сложным проектом было похищение атомного заряда – это стало моей песней! Кое-кто из Инспектората стал нашим и сообщил, что бомба найдена и находится в одной из лабораторий. На счастье, глава лаборатории оказался в Госпитале – просто я постарался, чтобы у него сломалась нога. Вась-Вась и ему подарил хозяина.
– Ты говоришь о Якубовиче, которого чистильщики назвали Валаамом?
– Ты и это знаешь! Ну так вот, надо было завладеть бомбой во что бы то ни стало. Можно было, конечно, попробовать самому, но это было опасно. Причем опасно не в плане моей гибели и неудачи операции, а именно из-за возможности разоблачения. Думая о захвате бомбы, я все время вспоминал тебя. Казалось: была бы со мной Стрелка – взяли бы лабораторию вдвоем. Но тогда это было несбыточной мечтой, и поэтому, думая дальше о тебе, вспомнил о так обидевших тебя в детстве чистильщиках. Ну а дальше – импровизация. Пошел к ним, обратился в чистильщика, – Зозон раздвинул волосы со своего лба, показав выжженный крест, – убедил их в своей богоизбранности и настроил на то, чтобы взять лабораторию. Все было сделано руками этих бедолаг. А когда бомба и Якубович перекочевали в главный стан чистильщиков, они мне уже стали не нужны. Да и для хозяев тела их оказались никудышными.
– Ну а головы ты им зачем отрезал?
– Так надо было – больше похожести на религиозный фанатизм. И все было бы хорошо: Республика тряслась бы от страха, ожидая взрыва с секунды на секунду, и мучилась бы в выборе: либо начать войну с чистильщиками и спровоцировать в любой момент уничтожение Муоса, либо ждать чуда, надеясь, что все обойдется само собой. В любом случае это был отличный отвлекающий и ослабляющий противника маневр – пока Республика принимала бы меры против мнимой опасности, мы за несколько лет тихо и бескровно завоевали бы Муос. Но тут появилась ты и сломала все наши планы. Вместо медленного бескровного переворота ты сама обрекла Муос на войну – войну долгую и кровавую.
– Войну ленточников с людьми? Если не ошибаюсь, такая война уже была, и победили в ней не ленточники!
