Начсот, Вера и еще шесть следователей – все, кто не был задействован на неотложных заданиях, теперь находились в комнате следователей в отсеке следотдела. Веру не арестовывали, только лишили оружия и запретили покидать отсек. Три дня, пока шесть следователей осуществляли внутреннее расследование, двигаясь по следам Веры, она провела здесь. За это время ей было о чем подумать. Дважды к ней приходила старший инспектор-психолог Жанна, и сами ее визиты были свидетельством того, насколько она важная фигура в Республике – в следотдел постороннему пройти было невозможно. Жанна с участием, в искренности которого не возникало никаких сомнений, беспокоилась о судьбе Веры и обещала вытащить ее отсюда под предлогом Вериной болезни, если только та согласится сыграть ту роль, которую ей прочила Жанна. Вера согласилась бы, если бы вновь не явился Идущий-по-Муосу.
Здравый смысл подсказывал, что это очередной сон или видение пораженной нервной системы, но внутреннее ощущение говорило об обратном. Он зашел в комнату и присел на нижнюю койку – там, где теперь валялась Вера. Почему-то ей это напомнило отца, который уже после смерти матери так же садился по вечерам и рассказывал ей разные истории, и она слушала-слушала-слушала, стараясь не смыкать глаз, потому что если она только закроет глаза, то сразу заснет, и отец прекратит интересный рассказ и встанет с ее кровати…
Лица незнакомца под капюшоном так и не было видно, и для Веры это было уже не важно. Существенным для себя она считала запомнить то, что он сейчас скажет, потому что появлялся он в самые острые моменты ее жизни и говорил всегда о чем-то важном, чего Вера до конца понять еще не могла.
– Что меня ждет? – первой спросила Вера.
– То, что ты выберешь сама.
– Я должна стать Девой-Воином?
– Смотря что ты вкладываешь в это сочетание слов.
– Не знаю, Жанна говорит…
– А что говорит твое сердце?
И все – он исчез… Вера только хотела попытаться объяснить пришельцу поподробнее всю логику рассуждений Жанны и свои мысли по этому поводу, но его уже не было. А фраза «А что говорит твое сердце?» засела в ее голове. Вера злилась на Идущего-по-Муосу, который излагает свои мысли такими неконструктивными расплывчатыми терминами, с издевкой мысленно отвечала ему: «Мое сердце, как и твое, лишь качает кровь», – потом злилась на себя, что она спорит с призраком. Потом еще больше злилась от того, что, вопреки законам логики, она прекрасно понимает, о чем ей сказал этот пришелец, и ее сердце противится тому, что предлагает Жанна. И, как ни силилась, Вера не смогла разрешить конфликт своего разума и этой аморфной бунтующей субстанции внутри нее, которую Идущий-по-Муосу ошибочно называет «сердцем». Поэтому Жанне оба раза она сказала, что пока не готова ей ответить. А может быть, она не сказала «да» лишь потому, что рассчитывала на удачное для себя окончание внутреннего расследования, чего, судя по всему, уже не предвиделось. Как ни странно, Жанна в этом тоже была убеждена, потому что, уходя после очередного отказа, она без обид сообщила:
– До момента приведения приговора в исполнение ты можешь обратиться к начсоту с последней просьбой о встрече со мной – он не откажет, а я тебя оттуда вытащу. Как – это моя забота…
Уже три часа идет суд: ее коллеги предъявили веские доказательства, изложив показания свидетелей – Танюши, Жанны, Варнаса, старшего надсмотрщика и делопроизводителя с каторги, жителей Верхней Степянки; сообщили о найденных вещественных доказательствах, таких как запись в журнале посещений каторги… Начсот заканчивал излагать обвинение:
– …в соответствии с Законом Республики подлежит смерти без права выбора способа казни. Учитывая особые заслуги Шестого следователя перед Республикой, а также наличие хронической болезни в виде неизвестных медицинской практике паралитических приступов, в порядке исключения наказание смягчается, и может быть предоставлено право выбора способа приведения приговора в исполнение, в том числе посредством использования права на самоумерщвление. Следователи, ваш вердикт. Первый следователь?
– Виновна.
– Третий следователь?
– Виновна.
– Четвертый следователь?
– Виновна…
Она смотрела на вылитые из цемента лица своих коллег. В них не было никаких эмоций: ни сожаления, ни интереса к происходящему, ни даже презрения к следователю, впервые в истории следотдела оступившемуся. Только безучастное осознание правильности происходящего, только сосредоточенность на верности юридических формулировок и точности проводимой процедуры.
– …Десятый следователь?
Даже подобранный Верой юноша, который прошел посвящение всего месяц назад и успел сдать только один рапорт по результатам расследования, абсолютно спокойно и не мешкая ответил:
– Виновна.
Вот и все – полный консенсус. Начсот равнодушно произнес:
– Приговор подлежит исполнению немедленно. Шестой следователь, вы вправе воспользоваться правом самоумерщвления или же выбрать способ казни.
Теперь нужно было попросить о встрече с Жанной, но иррациональная формулировка «А что говорит твое сердце?» колоколом била в голове, и Вера вместо этого сообщила:
