Глава 57
Здесь, в Незримом, куда я недавно сбежал от своего мучителя с помощью трюка из фильма «Прогул Ферриса Бьюлера», я — еврейский великан из воображения Инго в духе «Путешествий Гулливера» Жоржа Мельеса: так сказать, Гулливер как Вечный Жид, в чужой стране, нигде не дома. Нигде, штат Оклахома? Кто знает? Здесь у меня длинная фальшивая борода. Это моя маскировка, способ скрыться от моего создателя, пометившего меня так же, как когда-то его создатель пометил Каина. А еще таким меня представлял Инго. Здесь без толку отрицать мою кажущуюся еврейскость. Я изгнанник, и в этом немом мире со мной никто не заговаривает. Возможно, я для них из-за роста в пятьдесят футов слишком высок, зачем вообще стараться, — но мне кажется, меня к тому же боятся. В конце концов, здесь я великан огромного размера. Хотя, конечно, на самом деле это немой мир, и здесь никто ни с кем не «разговаривает». Так что я блуждаю по улицам Незримого, пытаюсь остаться для Незримых незримым, служу легендой, мифом, страшным созданием, не подпускающим обитателей Зримого в сей край, хоть не так уж они сюда и стремятся — впрочем, в последнее время в моду вошло бродяжничество по местной округе. Отсюда я вижу в темноте и восток, и запад. Вижу за жилыми домами и фабриками Незримого края Зримого. Могу наблюдать за тамошней комедией, но только издалека. Шутки — мелкие и размытые атмосферным маревом — теряют силу. В третьем направлении, за линией демаркации — густой темной сосновой рощей, — я вижу Незримое Незримое. Местные в Незримом, ниже моего роста, его не видят, хоть среди них и ходят слухи о его существовании. А обитатели Зримого о нем никогда не догадаются. Там живет Инго — или кукольная версия Инго, которую он давным-давно создал и анимировал за кадром, — вместе с Люси Чалмерс, или кукольной версией Люси Чалмерс, которая много лет назад ушла с голливудской площадки, и больше ее никто не видел. Конечно, вижу я и возвышающуюся Олеару Деборд. Ее видно отовсюду, всем в Зримом, Незримом и Незримом Незримом.
Я взбираюсь на нее, ищу, где передохнуть, какое-нибудь прочное и величественное место, насест, откуда, быть может, замечу своего творца — или хотя бы творца этого края, где сейчас оказался. На высочайшем ее пике я нахожу отшельника в медитации, мудреца сего тусклого мира. Это древний афроамериканский джентльмен, несомненно, пытающийся постичь жизнь.
— Что такое жизнь? — спрашиваю я его.
Долгая пауза, пока он, похоже, пытается сформулировать ответ.
— Жизнь — это миска, полная вишни, сын мой, — говорит он наконец.
— И все? — говорю я. — После стольких мучений, после всего бесконечного унижения ты мне говоришь, что жизнь — это миска, полная вишни?
И снова долгое время он молчит, затем произносит:
— В смысле жизнь — не миска, полная вишни?
Я безутешен. Это прикол, очередной прикол за мой счет, даже здесь, даже когда я сбежал из мира Зримого, где словно бы существовал, только чтобы быть жертвой приколов. Возможно, мне некуда бежать. Я гляжу вдаль. Отсюда видно вечеринку в Незримом Незримом. Может, Инго со мной поговорит. Может, даст какие-нибудь ответы. Может, допустит в свой ближний круг, этот закрытый район внутри Незримого.
Я начинаю спуск. Здесь Олеара так же прекрасна, как и в мире Зримого. Наверное, горам все равно, зримы они или нет. Они просто есть. У гор можно чему-то поучиться. Всем нам.
