Муравечество полностью

Я слышу воздушную тревогу и выглядываю в окно. На улице внизу переполох. Пожар. Везде. Прямо как в романе Барбосае. Здания, машины, телефонные провода, деревья — всё в огне. Я прищуриваюсь в пылающее небо, полное белого дыма, ищу съемочные дроны, но ничего не вижу. Хотелось бы позвать кого-нибудь к окну вместе со мной, но дома больше никого. Клоунесса Лори уехала неделю назад. В какой-то цирковой лагерь для людей среднего возраста при поддержке Американской ассоциации пенсионеров. Я вспоминаю о Марджори Морнингстар внизу, в моей бывшей квартире. Она хорошая, а также с прекрасным сложением тела, и, если я не ошибаюсь, мы сотрудничали по поводу неудавшегося бизнес-плана. Что-то в связи с туалетами? Я не иду в лифт; отлично знаю, что во время пожара в лифт не заходят. Уж это-то мне вбили в голову на уроках ОБЖ в начальной школе. Я пою песенку с урока — написанную на мелодию «Моряка Попая» — и чувствую крупицу ностальгического спокойствия:

Поднимай тяжелые штуки от коленей

Перед едой мой руки

Не ешь недожаренную свинину, мистер!

Посмотри по сторонам на улице большой

Надевай шлем для велосипеда

Следуй инструкциям на всех лекарствах, даже без рецепта, дурачок

Не бегай на переменке в школе

Завязывай шнурки. Ты что, ничего не знаешь?

Эй, не играй с пистолетом

Какого черта ты удумал?

Не трогай упавший провод

Всегда застегивай ремень

Не принимай наркотики

Нет-нет

Не садись в машину к незнакомцу

Завязывай волосы, если ты девушка за токарным станком

Если проглотил щелочь, не стоит тошнить

Попай… мо-о-о… ря-а-а-ак!

Запоминающаяся мелодия, и не могу выкинуть ее из головы всю дорогу вниз по пятнадцати пролетам веревочной лестницы до квартиры Марджори. Марджори Морнингстар, как я узнал, выкупила все здание целиком, за исключением моей квартиры. Потом выпотрошила его и оставила огромное пространство, как в соборе. Ее кровать — двенадцать метров в ширину. Оказывается, моя квартира (точнее, квартира Б3) висит в ее квартире на цепях. Это объясняет мою неотступную mal de mer^[171]. Я замечаю — кажется, впервые, — что ОБЖ-песенка особо не рифмуется. А еще в ней нет ни слова о лифтах. С чего я взял, что есть? И все же я всегда ее любил и поражался, как легко она ложится на мелодию «Моряка Попая». Кое-что исправить просто. Например, «Поднимай от коленей тяжелые штуки». Тут и думать нечего. Наверное, будь у меня время, я бы придумал еще больше исправлений, но там пожар и… Например, может быть какой-нибудь синоним улицы, который рифмуется со «свининой», но сейчас времени нет, потому что… А! Может, наоборот: «свиной» и «большой». Неплохо. Хотя мне будет не хватать слова «свинина». Мне нравится слово «свинина». В нем есть какая-то жизнерадостность. Свинина. Свинина. А еще дети должны смотреть налево и направо на любой улице, а не только на больших. Нет ли какого-нибудь синонима у «любой», чтобы рифмовался со свининой? Сейчас на поиски времени нет. «Не ешь недожаренный стейк свиной / Смотри по сторонам на улице любой» — пока что не так уж и плохо, в качестве заплатки.

Я стучу в дверь Марджори. Дверь поддается. Эти слегка приоткрытые входные двери — просто ленивый киношный приемчик для того, чтобы персонаж вошел в чужое жилье и слонялся без разрешения. Обычно там они находят что-нибудь зловещее: труп, признаки борьбы, контрабанду, что угодно. Даже не ожидал открытой двери в своей настоящей жизни — только в кино. До этого момента. Неясно, какой этикет применим к этой ситуации, настолько это маловероятно в настоящей жизни. И потому я делаю так же, как в кино. Заглядываю.

— Эй?

Ответа нет, и внутри тише тишины, что тоже очень киноподобно.

— Эй? — пробую я еще раз. — Марджори?

Ничего.

— Это Б. Просто пришел проведать!

Ничего.

— Я беспокоился, потому что — не знаю, смотрела ли ты в окно, но там просто мир пылает.