Муравечество полностью

— На итальянском буква «i» произносится [и] и означает the.

— The что?

— Это il cosa.

— Что это?

— Нет. Тогда надо говорить cosa `e.

— Ох.

— Нет. «О» — это «или». Произносится [о].

— Наконец-то я понял.

— А «я» — это [ю].

— Не надо меня путать, я — это я, а ты — это ты.

— Что за глупости! Местоимение «я» пишется «io». [Ю].

— Ай-О-Ю?

— [Ю]!

— Что — я?

— Слушай внимательно!

В номере мелькает имя Цай, а также «А» (в честь меня, если неясно), и, когда я представляю этот номер, вижу, как Мадд и Моллой превращаются в Цай и меня, и мы оба в пиджаках. С ней мне нравится разыгрывать дурачка. Я чувствую волнение в чреслах. В последний раз я чувствовал его очень, очень давно. Мне это очень, очень нравится.

Глава 74

Пещера переполнена Розенбергами, Транками, сложными словами, плохими идеями, негативными рецензиями, сломанными психиками, бургерами «Слэмми» и тьмой. Все множится, реплицируется, переливается, как гротескно мутирующий организм. Закономерности, эхо, периодические дроби, клоны, идеи-фиксы, «привет, как дела», укоренившиеся фантазии мастурбаций, ложь и жестокие перевороты. Все это присутствует всегда, и кажется, будто пространство и время набиты под завязку. Но это иллюзия. Всегда есть место для еще одного, как нас учит старинная шотландская баллада:

Первым пришел матрос с линем

И, конечно, сапожник с портным;

Галлоглас и рыбацкий баркас

Всей командой с уловом своим;

Торфорезы из трясины

И сплетница с красным словцом,

Рури, сельский детина,

И мальчиш-пастушок

Свой оставил лужок

Со сметливым пастушеским псом.

Всех привечал, как заведено,

Пел Лачи Маклахлен: «Здесь места полно.

Эй, найдем для еще одного.

Всегда — для еще одного!»

Конечно, мораль сей приблудки (приблудка или пригудка?) в том, что место для еще одного есть не всегда. Ведь дом Лачи Маклахлена взорвался от набившихся поющих и танцующих гостей. То, что потом все вместе отстроили дом побольше, не отменяет вероятности, что и дом побольше в будущем взорвется от набившихся людей. Я все еще пытаюсь понять. Пытаюсь понять фильм Инго и то, что он как будто не кончается, что каждый раз, стоит о нем подумать, вспоминается что-то еще, что-то новенькое, что-то взаимоисключающее, а мой опыт просмотра необходимо постоянно переосмыслять. Фильм растет и растет, будто посеянный в почву моего мозга. Бобовый стебель. Грибок. Колония тополей. Взорвется ли моя голова, только чтобы ее перестроили больше и лучше виновники взрыва? Инго? Несметные куклы в фильме? Это уже случилось? Мою голову перестраивают и перестраивают, пока она не станет размером с солнечную систему?

Кабинет Транков, состоящий целиком из Транков, проводит чрезвычайное телевизионное собрание. Говорит президент.

— О’кей, пройдем по кругу, каждый из вас воспоет мне хвалу, и все дела. Министр обороны Транк, начинайте.

— Спасибо, господин президент. Для меня честь служить такому отважному и прямодушному президенту, как вы. Моя песня — на мелодию заставки «Флинтстоунов»:

Вам с радостью прислуживаем,

Мы вас не заслуживаем

И потому признательны

Политике карательной

Против врагов пещеры нашей,

Их «Фейк-Ньюс» и тем паче

Их голубой власти.

Мы повеселимся всла-асть!

— Спасибо, министр Транк. Министр образования Транк?

Гремит взрыв, воют сирены, и Транки тут же вскакивают со своих мест, превращаясь в боевые машины, опускается стена, почти будто окно в машине, и через нее собравшиеся Транки вылетают в ночную тьму пещеры, присоединяясь к остальным летающим Транкам, проливающим град уничтожения на собравшуюся толпу.