Позвольте начать с моего восхищения «Сони» за то, что они предложили женщине снять первую часть потенциальной мегафраншизы, моего любимого комикса «Женщина!». Конечно же, так и должно быть. И, для протокола, режиссер Грейс Фэрроу — моя дочь. Тем не менее как человек, полностью вовлеченный в процесс свержения патриархата, я вынужден поставить под сомнение решение «Сони» нанять для съемок этого важного исторического фильма белую женщину. «Женщина!» — это не только африканская супергероиня, но и ее многочисленное потомство, порожденное ее суперчревом для борьбы с преступностью, — настоящий рог изобилия небелых, гендерно-нонконформистских и по-разному одаренных супердетей. Это правда, что Фэрроу идентифицирует себя как лесбиянку, но не надо углубляться в ее блог далеко, чтобы найти следующее: «Ненавижу мужчин. Ненавижу мужчин. Ненавижу своего отца. Что они (он, тон!!! Господи боже!) дали миру? Вот что: войну, жестокость, изнасилования, угнетения, убийства, алчность. Хоть что-то хорошее и приличное в этом мире произошло от этой аберрантной хромосомы? И чертова трагедия в том, что
Две звезды.
«Сони» остаются глухи к моей критике. Даже Старая Медведица отказывается от моей поддержки и называет меня вендиго[91].
Мы живем в мире постоянного столкновения — бесчисленных столкновений, бесчисленных отталкиваний. Однажды Рик Фейнман мне сказал: «Б., мы никогда не сможем по-настоящему прикоснуться к другому. Прикосновение — это то, что мы чувствуем, когда два тела отталкивают друг друга. Мы все изолированы, даже от самих себя. Друг друга не касаются даже наши собственные молекулы. И поскольку ко мне нельзя прикоснуться, то и ранить меня тоже нельзя. В меня не может попасть стрела купидона, дым не туманит мой взор, потому что просто не может, и настоящая любовь невозможна в принципе — не только для меня, для всех, для всего. Я не один в своем одиночестве. И это утешает».
— Что будет, если я продолжу следовать этим предсказаниям? — спрашивает закадровый голос.
— Это кто спрашивает? Мета-уролог? — говорит Барассини.
— Да.
