— О да, — говорит четвертая. — М-м-м-м-м. Интересно, какой у него рост на самом деле.
— По меньшей мере метр восемьдесят. Видно по его длинным рукам.
— М-м-м-м. Идеальный рост.
— Согласна. Люблю высоких, но выше метра девяносто — это уже отдает уродством.
— Согласна. От метра восьмидесяти до метра восьмидесяти пяти.
— С затаенным дыханием жду его следующей пробы. Надеюсь, это будет романтическая комедия.
— М-м-м. Я тоже.
— Я тоже.
— О-о, и я тоже. С Дорис Дэй!
Фейнберг следует за беседующими дамами еще три квартала; они замолчали, но ему нужно убедиться.
— М-м-м. Я тоже, — наконец говорит последняя.
Фейнберг получил свой ответ.
Рецензия из «Голливуд Репортер»:
Сказать, что смотреть «Как делишки, братишка?», комедийную вылазку Руни и Дудла в мир пчеловодства, трудно, — это многократно преуменьшить. Публику чрезвычайно огорчат неустанные и, если откровенно, страшные физические травмы обоих героев (хотя Руни получает в разы больше травм). Признаться, юмористических сцен здесь в достатке. Определенно, падение Руни через веревки с вывешенным на просушку бельем, чтобы в конце оказаться одетым в женскую одежду, — это один из самых оригинальных пиков дурачества в истории, хотя смех несколько приглушает осознание, что при приземлении ноги Руни сломаны в пяти местах, и можно даже разглядеть тазовую кость, проткнувшую правое бедро (и женские шелковые чулки).
Руни и Дудл сидят, забытые, в популярном и многолюдном голливудском баре за маленьким столиком рядом с Эбботтом и Костелло и рядом с мужским туалетом.
— И что теперь? — спрашивает Руни.
— По-моему, кинокомедии для нас закрыты, — говорит Дудл.
— Никто не хочет видеть смешных калек.
— Зрителям некомфортно.
— И я могу их понять.
— Да. Да. Зрителей я не виню.
— Они тут ни при чем.
— Знаю.
— И все же. Мы в тупике.
— Других навыков у нас на самом деле нет.
— Жаль, что в Актернате не очень широкая программа обучения.
— Я даже на математику не ходил.
— Я ходил на математику для шоуменов.
— Но там только учили делать вид, будто знаешь математику.
— На случай, если тебя возьмут на роль ученого или еще кого, да.
— И теперь мы расплачиваемся.
— И что нам делать?
— Живое выступление? Может, для нас найдется местечко в настоящем театре.
— Вроде мюзикла «Ад раскрылся»?
— У Олсена и Джонсона получилось. Платят немного, но…
— Главное на самом деле — работа.
— На расстоянии безобразные шрамы разглядеть труднее.
— У меня тут была одна мыслишка. Мюзикл об аде.
— У Олсена и Джонсона получилось. «Ад раскрылся». Как назовешь свой?
— «Ад, мы и господа».
— Мне нравится. Это колумбур.
Меня увольняют из компании клоунской обуви. Никто не объясняет почему, но я подозреваю, что из-за Клоунессы Лори. Подозреваю, что из-за тараторящего рабочего она оглянулась, увидела меня и в кадровый отдел поступил звонок о моих склонностях. Так я подозреваю. Другого возможного объяснения нет.
— Рассказывай.
Премьера «Ад, мы и господа» проходит на Бродвее с большим успехом. Руни и Дудла снова превозносят за комедийный гений, и многие статьи начинаются с того, что Фрэнсис Скотт Кей, то есть Ф. Скотт Фицджеральд, ошибался, и в американской жизни бывает второй акт, и он выпал Руни и Дудлу, и это доказывает, что они существуют — то есть вторые акты существуют, а не Руни и Дудл. Служба по газетным вырезкам Эбботта и Костелло присылает следующее от «Нью-Йорк Таймс»:
