Я прочесываю объявления о поиске новеллизаторов в газете. Выбор, как обычно, невелик. Повестизация короткометражки — что-то студенческое из Нью-Йоркского университета, новеллизаторы новеллизируют подобное только ради пополнения резюме. Денег там не водится. И низкооплачиваемая работа по ужастику для кабельного телевидения «Закричи меня до сна» — о монстре, который своим криком вгоняет людей в сон и после убивает. Допущение увлекательное и контринтуитивное, а режиссер, Эгг Фридландер, — в моем сне главный визионер из новой волны хоррор-режиссеров, но фильм трудно перевести в книжную форму, поскольку его костяк — крики и сон, плюс платят маловато. Но, когда дарят коня, ты не выбираешь его зубы, если можно так выразиться. Так что я звоню по поводу собеседования в «Тусклую лампочку», студию Эгга. Стоит мне представиться, как следует долгая пауза.
— Алло? — говорю я наконец.
— Да? — в итоге раздается ответ.
— Я думал, нас разъединили.
— Нет-нет, — говорит она.
— Ну и?..
— Да?
— Мне можно прийти?
— О. Эм-м, да, конечно, если хотите.
— Да. Хочу. Потому и позвонил.
— А. Ну ладно. С этим разобрались, так что…
— Когда будет лучше?
— Что?
— Прийти.
— А. Так. Посмотрим. Боюсь, единственное еще доступное время — вчера.
— Вчера?
— Вчера в четыре у нас было свободное окно.
— Где вы находитесь?
— А, на другом конце города, так что…
— Откуда вы знаете, на каком конце города я?
— А. Точно. Ну, где вы сейчас?
Я смотрю на уличный указатель.
— На углу Милтон и Уилтон.
— Как я и подозревала, мы на другом конце города. Мы в здании 3593 по Йети, на углу Каши.
Я слышал о Йети, но подозреваю, что Кашу она выдумала. Впрочем, раз это сон, я решаю, что все равно смогу найти их перекресток и быть там вчера в четыре, если выйду прямо сейчас.
— Тогда я буду… — я смотрю на свои часы, — четырнадцать часов назад.
Так и выходит.
«Тусклая лампочка» находится в маленьком офисе на сороковом этаже «Йети-Каша-билдинг». И, прямо скажем, секретаршу — чей голос, полагаю, я и услышал завтра по телефону — наняли не за навыки машинописи, поскольку у нее нет рук. А еще она красива. Ее красота меня пугает, но благодаря отсутствию рук я чувствую превосходство хотя бы в том отношении, что уж их-то у меня целых две.
— Эгг вас примет, — говорит она, встает и ведет к двери офиса, которую открывает силой разума — видимо, с помощью какого-то телекинеза. Может, она все-таки хорошо печатает.
На диване в переговорной зоне помещения сидит, полагаю, Эгг Фридландер. Это человек странной формы, почти как скала, хотя и не в очевидном смысле.
— Я Эгг, — говорит Эгг.
— Я Б., — говорю я.
Он, не вставая, протягивает руку. Я ее пожимаю.
— Рад с вами познакомиться, — говорю я. — Не считая вас и вашей секретарши, я за очень долгое время не видел ни живой души.
— Это Дивно, — говорит он.
— Ну, не особенно, ведь это город, совершенно лишенный людей, так что…
— Нет. Дивно — так зовут секретаршу.
— Это дивно, — говорю я.
— Секретарша, да.
— Нет, я говорю, дивно, что ее зовут Дивно.
— Ну, у нее были родители-хиппи.
— Она выглядит слишком молодой для того, чтобы ее родители были хиппи. А еще Дивно непохоже на типичное имя хиппи. Куда типичнее что-нибудь вроде Свобода или там Хрустальная Ночь.
— Хрустальная Ночь?
— Лучше Хрустальный Свет.
— Короче, мы тратим драгоценное время. У меня встреча две минуты назад. Так что быстро расскажите, как бы вы новеллизировали фильм о криках и сне.
— «А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!!» и «z-z-z-z-z-z-z-z-z-z-z-z!!!!!!», — говорю я.
Кажется, он впечатлен.
— Не впечатлен, — говорит он.
— Позвольте договорить.
— Ладно.
Я сбиваюсь. Ономатопоический перевод криков и сна — все, что я пока придумал.
— Конечно, будут и дополнительные междометия. Для разнообразия, — пробую я.
— Да. И?
— Эм-м… Будет страшно. К тому же.
— Простите, что потратил ваше время, м-р Розенбергер…
— Микс.
— …М-р Микс, но нам это не подходит.
— Розенберг.
— Розенберг. Мне сказали, что вы не подойдете, но я вырос на ваших новеллизациях, так что хотел дать вам…
— Погодите. Кто это сказал, что я не подойду?
— Слушайте, неважно. Просто ходят слухи.
— Пожалуйста. Мне нужна работа. Я писал новеллизацию фильма «Я проснулся в криках», и вы же видите, что там были и сон, и крики, или, по крайней мере, крики сразу после сна, так что у меня есть опыт в этом жанре.
— Простите.
— Не говоря уже о других работах по крикам/сну. В основном в сфере театральной самодеятельности.
— Простите. У меня была встреча. Дивно вас проводит.
— Можно хотя бы оставаться на связи? Мне очень одиноко.
Словно телекинезом, открывается дверь офиса, входит Дивно.
— Сюда, — говорит она.
И я иду туда и снова блуждаю по пустому городу.
Теперь метеоролог старше — может, шестьдесят, — компьютер еще больше, современный, с кнопками вместо датчиков, транзисторами вместо электронных ламп. Киноэкран сменился на большой монитор. Звучит его закадровый голос:
— Я продолжаю перебирать числа в поисках своей конкретной арки — то есть где кончается ветка моего бытия, где кончается траектория моей жизни.
