Один мешок нашелся из-под картошки, другой — от продуктов, еще пришлось воспользоваться брезентовым ведром. Небольшими порциями так, чтобы все равномерно перемешалось, я складываю материал вместе с его обитателями в один мешок. Участники эксперимента рыжий лесной муравей Формика руфа, тонкоголовый муравей Формика мезазиатика и черный лесной муравей Формика фуска. Все они в известной мере родственники, принадлежат к одному роду, хотя и разные виды. Может быть, приживутся. Интересно посмотреть на смешанный муравейник. Как поведут себя муравьи в этом вавилонском столпотворении, как будут разбираться в сигналах друг друга, как наладят жизнь обитателей, обладающих различными привычками и инстинктами.
Подготовил хорошую площадку на пригорке для поселенцев. Но, кажется, поторопился. Двухчасового обитания в совместном мешке было недостаточно, и, как только пленников освободили, тот час же началось кровопролитное сражение. Черные, рыжие, тонкоголовые муравьи перемешались в поединках, Битва была очень жестокой. Скоро вся поверхность переселенного муравейника покрылась трупами.
Рыжий лесной муравей, самый сильный и организованный, брал верх в этой свалке. Прошло несколько часов, и битва была закончена. Тонкоголовые и черные муравьи побеждены. Среди трупов пробирались обвешанные прицепившимися отсеченными головами рыжие муравьи-победители...
Ночью пошел дождь. Муравейник опустел. Муравьи попрятались в свое вынужденное жилище. Наступило утро такое синее и радостное, что, казалось, ничего не говорило о произошедшей трагедии. Солнечные лучи пробились сквозь густые еловые лапы и бликами легли на муравейник. Все его население высыпало наружу, в золотых лучах солнца замелькали рыжие тела. С каждой минутой кучка муравьев двигалась все быстрее и быстрее. И тогда началось то, что приходилось видеть ранее редко и отрывками. Муравьи принялись угощать друг друга отрыжками с каким-то неуемным безумством. Желудок всех принадлежал всем. Муравей-проситель, быстро-быстро постукивая о голову другого муравья, тот час же получал капельку угощения и мчался дальше. В свою очередь он делился с другими, обращавшимися к нему с той же просьбой. Поколачивание усиками сыпались со всех сторон. Муравьи, делящиеся отрыжками, часто приподнимались на ногах и становились почти вертикально. Муравьи кормящие так же быстро постукивали усиками, только они располагали их снаружи усиков муравьев-просителей. Иногда муравей-проситель колотил муравья по брюшку и тот, кого постукали, поворачивался, угощая просящего. Были и такие, которые второпях, не разобравшись, как следует, колотили усиками своих давно распростившихся с жизнью собратьев, павших на поле брани.
Некоторые, видимо, обладали особенно вкусными отрыжками, и возле них скоплялась кучка желающих полакомиться. Тот же, кто опоздал к разбору, усиленно упрашивал свою порцию, поворачивая голову на 90 градусов и подставляя ее боком и поближе ко рту дающего.
Солнце все выше и ваше поднималось по небу, согревая землю, обильно орошенную ночным дождем. Когда оно спряталось от муравейника за вершину высокой ели, муравьи постепенно прекратили обмен отрыжками и принялись за наведение порядка в новом доме. Дел же было много: следовало сделать ходы и галереи, начать строительство подземных камер, разведать окружающую местность, убрать трупы и приняться за охоту.
Но почему среди муравьев произошло такое дружное взаимное кормление? По-видимому, муравьи обмениваются отрыжками каждое утро особенно после непогоды, но в темных ходах своего жилища. В только что переселенном муравейнике царил беспорядок. Вот и пришлось заниматься этим традиционным делом снаружи. Но это только одно предположение, их может быть много.
Прошел год, как было закончено строительство здания Института Защиты растений на окраине города Алма-Ата, и вокруг него проложен асфальт. В течение этого года несколько раз в день я проходил по асфальтовой дороге, ведущей от главного входа к площадке для стоянки машин, и только сейчас заметил на самой середине асфальта небольшое отверстие, из которого выскакивали крошечные муравьи Тетрамориум цеспитум. Каждый нес в челюстях комочек земли и, бросив его в сторону, мчался в свое подземелье за очередной порцией груза. Вокруг дырочки в асфальте уже был насыпан валик земли, слегка примятый и разбросанный ногами пешеходов.
Неожиданная находка меня поразила. Крошечные муравьи были погребены под асфальтом еще с прошлой осени, пробыли в заточении ровно год, все лето трудились в темноте, не видя света, пытаясь пробиться из плена и — пробились. Может быть, они, бедняжки, пробовали проложить путь в стороны. Но откуда взять столько силы, чтобы провести спасительный тоннель в несколько метров до края дороги. Кроме того, инстинкт подсказывал им, что самый короткий путь — кверху.
