Среди множества солдат россомирмексов десяток, лежало на боку в верхних камерах, скрючив ноги, будто мертвые, не подавая никаких признаков жизни. Пятеро из них быстро пробудились. Еще бы, кругом царила такая паника! Трое очнулись не скоро, примерно через полчаса и принялись бродить сонные, едва переставляя ноги. Двое из десяти казались совсем мертвецами: так мне показалось. Но через час они стали подергивать ножками, усиками, а через два часа проснулись, хотя и были совсем вялые.
Никогда не встречались такие засони у муравьев. Наверное, после зимней спячки они просыпаются, как сейчас, только в разгар весны, перед тем, когда в гнездах муравьев-проформик, их будущих помощников, появляются куколки, за которыми полагается отправляться в поход ради благополучия всей семьи. Зачем прежде времени прерывать сон, коли нет никаких дел, к чему зря есть хлеб насущный. Ведь солдаты россомирмексы только и способны к грабительским походам и более ничего другого делать не умеют.
Интересно бы проверить это предположение. Буду искать еще гнезда и, если найду, замечу, а раскопаю в самом начале весны или глубокой осенью.
Странные муравьи — россомирмексы! Не такие как все, необычные!
Возле небольшого слежавшегося комка земли крутилось несколько черно-красных жнецов. Они попеременно заскакивали под комок, тот час же выбираясь обратно. Поведение жнецов казалось необычным. На поверхности земли этот вегетарианец всегда занят разведкой да заготовкой семян. Сейчас еще было рано до сбора урожая трав пустыни, почти все семьи муравьев спали в своих земляных покоях и не подавали признаков жизни. А тут несколько муравьев...
Осторожно приподнял комок земли. Несколько муравьев шмыгнуло из-под него в разные стороны и скрылось. Но осталось два. Они лежали на боку, походили на мертвых. Лишь налетавший порывами ветер шевелил их усики. Ни яркое солнце, осветившее их теневую обитель, ни теплые его лучи, не оказываем никакого влияния на застывших в неподвижности муравьев, Неужели они спали?
Конечно, проще всего было потрогать засонь, убедиться в предположении. Но хотелось узнать, долго ли будут спать эти странные одиночки, уединившиеся от общества.
Прошло пять минут. Муравьи не подавали признаков жизни. Казалось, что может быть бесполезнее сидеть над мертвыми муравьями, оказавшимися под комком земли, надеясь на их оживление! Осторожно потрогал муравьев пальцем и они, неожиданно вскочили на ноги и, даже не удосужив привести в порядок свое тело, расчесать усики, разгладить щетинки, убежали. Муравьи оказались, действительно, спящими.
Рядом нашелся еще один такой же муравей. Он лежал на боку прямо на поверхности земли, уцепившись челюстями за крошечный листик, только что выглянувший наружу из под земли, и тоже спал.
Не встречал я прежде спящих муравьев-жнецов. Почему им, для этого, чтобы отдаться во власть сна понадобилось уединяться из жилища, непонятно!
По асфальтовой дороге незаметно пробегают километры пути. Совсем, казалось, недавно мы покинули озеро вблизи Минусинска, а уже позади более сотни километров. Промелькнули березовые рощи, тучные посевы, тихие поселки, и вот уже первое предверье Саян. Дорога поднимается круто в гору, вокруг темный хвойный лес: мы в Саянах. Под мостом журчит ручей, вправо по склону ущелья едва заметная старая заброшенная дорога. По ней можно свернуть. Быстро закипает работа: раскладывается палатка, готовится ужин. Но куда скрылось такое яркое и жаркое солнце. Мы оставили его в долинах. Над горами же повисли тяжелые серые тучи, в вершине ущелья вспыхивают молнии, слышны глухие раскаты грома.
У самого бивака, на бревне когда-то бывшей елани, крутятся кроваво-красные муравьи Формика сангвинеа. Здесь их гнездо. Иногда из отверстий в бревне выглядывают помощники — черные лесные муравьи Формика фуска. Муравьи сангвинеи носятся во все стороны по чистому гладкому бревну, отороченному с боков травой, темные тучи и раскаты грома их не беспокоят. Но что там сбоку у большой продольной щели? Какое-то странное скопление совершенно неподвижных муравьев. Ведь это так необычно: муравьи без движений! Уж не мертва ли она? Но один ритмично вздрагивает ногой, другой слегка шевелит брюшком. Усики, такие быстрые, не пребывающие ни секунды в покое, у всех согнуты и прижаты к голове. И так долго, вот уже целых полчаса.
Остальным нет никакого дела до неподвижных. Всегда внимательные ко всему необычному, они будто их не замечают, никто к ним не подбегает, не трогает усиками. Напротив, муравьи будто избегают этого скопления и не желают к нему приближаться. Что произошло с муравьями? То они заболели, погибают от какого-то тяжелого недуга?
