Этот рассказ в своем первоначальном варианте пришел ко мне во сне, и, черт возьми, то, что мне привиделось, было весьма красочным, хоть и скоротечным. Я до сих пор не уверен в том, что окружающий пейзаж принадлежал планете Земля: мне довольно часто снятся неведомые прекрасные города на далеких планетах. Один из них я уже знаю довольно хорошо, так как часто брожу во сне по его улицам. Может быть, именно это послужило причиной того, что я постарался сохранить в описании своего сна увиденную мной неземную аутентичность.
Пусть для кого-то это будет далекий и чужой мир, а для кого-то – альтернативный вариант развития человечества на альтернативной планете Земля.
…Свет играл на высокой красной шапке и свободном, мешковатом облачении Промея. Переливался в золотых украшениях на груди. Проносился вспыхивающими искрами по всей длине посоха. Пробегал по гладко выбритому лицу, изъеденному морщинами.
До слуха Магистра донесся торжественный колокольный звон. Его подхватил орган, а затем – разноголосый хор послушников, пустивших свое будущее под нож единственной и истинной веры, принявших однажды судьбоносное решение, позволяющее их ангельским голосам брать чистые и высокие ноты во славу Истинного бога.
Сгорбленная под тяжестью прошедших лет спина снова напомнила о себе ноющей болью. Ей предательски вторили суставы ног. Кажется, с каждым днем такая простая вещь, как ходьба, давалась ему все тяжелее и тяжелее. Он отдал бы многое за возможность ходить, не испытывая при этом постоянную боль, мешающую спокойно двигаться и мыслить. Как все-таки мало мы ценим то, к чему привыкли, что стало обыденным и повседневным. Особенно, если это дано Истинным богом с момента рождения.
Но скоро все закончится. Ему остается пройти еще несколько последних метров.
Навстречу из бокового коридора вышло несколько монахов. Старший, чья свободная ряса носила на своем грубом сукне знаки отличия, поклонился. Промей поднял руку, приветствуя его.
– Внемлю тебе, сын веры.
– Магистр, Капсула вех возложена в броню.
– Она сможет выдержать грядущее испытание?
– Мы не стали привлекать к этому делу сторонних специалистов, дабы избежать лишних разговоров. Но капсула создавалась по технологиям военных и, стало быть, должна уцелеть.
– Истинный бог не позволит ей сгинуть. – Промей одобрительно кивнул. – Он не даст погибнуть своему учению. Ты поступил мудро, сын мой. Огласки быть не должно. Лишь чистота помыслов наших способна сохранить души Его детей.
– Благодарю, Магистр. – Старший прислушался к звукам музыки и голосам хора. – Каковы будут ваши последние указания?
Да. Хор допевает последние гимны, и совсем скоро орган возьмет финальный аккорд. И у Магистра осталось время всего на один приказ. На одну молитву. На одно напутственное слово.
– Когда я встречусь с Создателем, Ему будет радостно видеть, что последние мгновения своей жизни я провел за молитвой во славу Его. Последуйте же и вы моему примеру. Молитесь нашему Истинному богу.
Монахи, поклонившись, ушли. Промей продолжил свой путь.
Впереди показались массивные ворота храма. Они и раньше казались ему внушительными – всякий раз, когда ему приходилось открывать их самому, еще до обретения им почетного титула. Теперь же, с приходом возраста эта задача и вовсе оказалась бы непосильной без помощи дюжего монаха-привратника, приставленного сюда по решению Совета.
Заметив магистра, привратник поднял в знак приветствия руки в титановых наручах, к которым крепились цепи, вмурованные в одну из половинок ворот. Тихо лязгнул металл цепи. Ему ответил скрип петель. Огромная створка медленно начала двигаться.
Яркий солнечный свет, лишенный преград в виде стен собора и его разноцветных витражных окон, чистый и теплый, ласково коснулся лица Магистра. Он даже задержался на этом первом шаге, остановившись и наслаждаясь приятным чувством. Но вскоре возраст вновь напомнил о себе. Нужна была опора получше. Надежнее, чем простой посох и пара старых, уставших ног.
Промей подошел к краю площадки и уселся на мраморную скамью. Выдохнул с облегчением и, глубоко вдохнув чистый воздух, посмотрел вниз. Туда, где за каменным парапетом, ограждающим вершину холма, стоял его родной город. Пронизанный тысячами солнечных лучей, отражающихся в многочисленных небоскребах, между которыми в строгом геометрическом порядке располагались кварталы застроек прошлых годов, окольцованные зелеными зонами парков и скверов, круглые шапки научно-технических строений, поражающие своей причудливостью и разнообразием форм дома культуры и отдыха. Все гармонично, строго и разнообразно.
Взгляд задержался на виднеющейся с его точки городской окраине. Протекающая рядом обмелевшая за столетия речка огибала один из холмов, служивший в те далекие времена площадкой для первых построек. Теперь в его недрах схоронена Капсула вех.