Скажи спасибо, не тебя вот так Добжанский кот, как муху, хлоп – и в ямку. В земле ходы, кроты, седые волосы травы, щекочет ветер-ноготок, ползёт мурашек холодок, ням-ням, и косточки в овраг, хрум-хрум, как баба огурец, как папа говорил – опля, и точка. Но ты не бойся, если уж умрёшь, не будешь этих многоножек, гадов подземельных видеть, будешь видеть
Тебе ж хотелось полетать? Ну в общем да… но только чтоб живой. А ты живой, когда умрёшь! Ты что, не понял? Но если ты живой, когда умрёшь, увидишь этих мерзких многоножек… Не увидишь! Умрёшь, не будешь видеть из того, которым был, а будешь видеть из того, которым стал… из червяка и в рыбы! …О! А дядя Женя вон тебя поймает, он же ходит вечерами поудить, потом Добжанскому коту отдаст… Нет! Сашка окуня поймает на тебя, а тётя Люба ей пожарит, станешь Сашкой, будешь из неё смотреть, сидеть в шезлонге на полянке и читать «Трёх мушкетёров», «Лунный камень», ёлки рисовать…
Он посмотрел на Сашку – Сашка впереди по склону собирала сыроежки.
Станешь Сашкой, будешь сыроежки собирать, пожарит тётя Люба сыроежки, станешь сыроежкой. Как папа говорил: мы то, что мы едим. Высоцкий в маминой любимой песне так поёт, что станешь баобабом, до министра дорастёшь, в любом, что смотрит, – интересно. Ты же не знаешь, если смотришь из жука, из паука, ночного мотылька, что ты такой противный. Увидишь мир, а то сидишь, сидишь, то борщ, пюре-котлеты, то сосиски. Она вон говорит: «Сосиски – химия одна», – а папа говорил: «Все – химия одна… круговорот, обмен веществ». – «Ой, богу не боишься, Ваня…»
Грибы по склону как не Сашка ищет, Сашку ищут: она наклонится – сорвёт, наклонится – сорвёт, посмотрит – забракует. Ещё один уже нашла, и надломила:
– Фу, червяк… – И отшвырнула далеко в канаву.
Дошли до дамбы, сели на камнях, с каких от полдня тень всегда переползала с Долгопрудного на этот берег, деля канал на свет и темноту, но темнота казалась только темнотой, из рук водой прозрачной вытекала, и ноги тоже было видно в ней.
С грибным пакетом мимо шёл старик, остановился. Петруша хмуро посмотрел на старика, и тот беззубо улыбнулся:
– Грибов каналом много, ребятишки, как с войны, ходи да собирай, грибное лето…
Грибное лето сыто. Прокормит зиму пост Петров. «Грибы – лесное мясо, ешь. Скоромный веселей землёй шагат, ляхше́й и в землю ляжеть, без бремя дух на небо вознесёть…» – «Что ль… ветром сдует?» – «А?» – «Ну, дух скоромный…» – «Тьфу, пустота тебе земля».
Старик-грибник поплёлся дальше, ниже, ниже по тропинке – и исчез в земле.
– Беззубый видела какой?..
– Ну и чего?
– Все зубы съел… они детей едят.
– Дурак.
– Едят. Они из маленьких растут, старик доест ребенка – и умрёт.
– Прикольненько придумал.
Он удивлённо посмотрел на Сашку: что придумал? За дверью, за стеной, в чужом окне, в листе, за поворотом, в глубине оврага, где не видно, придумать можно всё, но то, что старики детей едят, давно понятно, видно даже дураку. Не съешь себя – не вырастешь большой и старый.
– Я старой не хочу.
И Сашка, вытянув травинку, закусила стебелёк, в глазах проплыло облако – и небо снова стало синим. Тут было хорошо сидеть, хоть щас умри. Он коробок открыл, закрыл и, погремев жуком, травинку тоже вытянул из стебля, закусил и потянул из трубочки душистый сладкий сок.
– Прикольненько…
– Чего?
– Могильный жук в гробу.
И в коробке стучала и шуршала смерть, скреблась. Живая смерть тянула лапки, хотела вылезти и жить. Захлопнул, то на щёлочку открыл, пождал, как вытянет слепую лапку на удачу, ус-радар, и снова схлопнул.
Был час шестой. На Долгопрудном берегу купались, жарили шашлык, ловили рыбу маленькие человечки, большие люди с ноготок. Залитый солнцем город из кургана рос, обыкновенный, как Москва, над новостройками вытягивал жирафью шею кран, собака тявкала на том и этом берегу, до этого добравшись эхом вплавь, и было непонятно, где она.
– Я искупаюсь.
– Холодно без солнца.
– А я до солнца доплыву.
И Сашка доплыла до солнца, и превратилась в чёрный мячик в ряби золотой. В ту сторону, раскачивая воду, катер пропыхтел, распугивая уток, и мячик закачался на волнах, то исчезал, то исчезал…
– Саш!
– А?!
– Ты как ракетой переехало тебя!
– Чего?
– Ракетой!
– А?..
– Ракетой переедет!
– Что?..
– Ракетой!
– А…
– Ракета…
