Гавр завертелся на месте, в последний раз вопросительно оглянулся на вырытую им нору и взлетел. Рина опасалась, что он не будет слушаться, но Гавр был слишком занят охраной деревяшки. Все его мысли были в ней, поэтому на валяние дурака просто не оставалось времени.
Обратно они добирались тем же похожим на лазейку проходом в
Эльбов в тоннеле было уже гораздо больше. Они явно ждали их, и хорошо, что ветер на сей раз был попутным. На дикие желания Рина почти не обращала внимания, стараясь держать глаза закрытыми, и не открыла их, даже когда Мамася, окруженная врагами, стала звать на помощь, Ул, облив бензином Зеленый Лабиринт, ушел к ведьмарям, а Сашка сказал ей, что всегда любил только Лару.
Чтобы не допускать посторонних мыслей, Рина сосредоточилась только на дыхании и не сбилась с ритма, даже когда дряблость воздуха подсказала ей, что они вырвались из
Гавр, ухитрившийся отдохнуть в
Сразу стало холодно. Дико. Пуховика Рина лишилась на
Рина думала даже не о холоде, а просто о том, чтобы не выпустить седло. Пальцы не слушались. Она отдавала им команду держаться и не понимала, доходит ли та до пальцев, потому что руки были как чужие.
Если первой ее надеждой было долететь до ШНыра и там, у ворот, позвать на помощь, то теперь поняла, что до ШНыра уже не доберется. Надо как можно скорее садиться, чтобы не сломать шею, воткнувшись в землю с огромной высоты. Гавр тоже понимал это и, раскинув крылья, быстро садился по спирали. Догадавшись, что он по привычке направляется к красной водокачке, Рина всем телом завалилась в одну сторону и, сместив центр тяжести, сумела посадить Гавра в темноту, левее автобусной площади Копытово. Рядом синел забор лесопилки, за которым, учуяв гиелу, истерично кашляли собаки.
Рина рухнула со спины гиелы и поняла, что задыхается. От холода начались судороги. Она втягивала воздух, а потом не могла его выпустить. С трудом выдирая ноги из снега, она заковыляла к ближайшему дому, мечтая отогреться в подъезде. До него было метров сто. Рина представляла, как будет прижиматься к батарее, просовывая между ее секциями руки. Приди ко мне, о тепло! Рина не верила, что недавно мечтала о холоде. Теперь она согласилась бы на бесплатное катапультирование на Северный полюс.
Деревенея, Рина дотащилась по подъезда. Пальцы вообще ничего не ощущали, даже когда она прикусывала их зубами. Свитер гремел, покрытый ледяной коркой. Шатаясь, Рина схватилась за ручку железной двери, потянула ее, помогая другой ладонью, и поняла, что дверь закрыта. Проклятый кодовый замок! А-а-аа! Несколько раз она бессильно пнула дверь ботинком и потащилась к следующему подъезду. Он тоже оказался заперт. Возможно, ситуация не была безнадежной, можно было кричать или разбить камнем стекло, чтобы привлечь внимание, но Рина вконец обессилела. Она не могла пошевелиться. Только бодала лбом дверь и стучала зубами.
Потом присела на корточки и, раскачиваясь, стала смотреть на фонарь, вокруг которого снизу вверх, сверху вниз и вообще во всех направлениях весело плясали снежинки. Она глядела на фонарь, и ей мерещилось, что и она снежинка, только почему-то невеселая. Видимо, уже отплясавшая свое.
«Девочка со спичками!» – подумала Рина и закрыла глаза.
Это будет самая нелепая смерть во всем ШНыре. Только ей уже было как-то все равно.
Внезапно где-то совсем близко резко просигналила машина. Рине гудок показался тихим и смазанным. С усилием разлепив ресницы, на которые начинал уже налипать снег, она увидела серый невзрачный «Рено», остановившийся от нее в нескольких метрах. Рина равнодушно посмотрела на него и снова закрыла глаза. Из автомобиля кто-то выскочил. Потом она поняла, что ее торопливо несут куда-то, тихо ругаясь. Хлопнула дверца, и девушка окунулась в душное автомобильное тепло. Кто-то дышал на ее руки, нетерпеливо поднося их к обогревателю включенной на максимум печки.
