Через пару минут Рина слегка оттаяла – ровно настолько, чтобы испугаться. Она решила, что ее захватили ведьмари. У нее случилась истерика. Она плакала, смеялась, дергала ногами, порывалась вырваться из машины и отправиться на поиски Гавра. Ей мерещилось, что он тоже замерз и лежит теперь в снегу. Кто находился рядом, видно не было. Свет в салоне погашен. Однако когда Рина стала рваться из машины, то услышала щелчок и поняла, что водитель заблокировал двери. Тогда назло ему она лягнула ногой в темноту, надеясь попасть в какую-нибудь магнитолу или ручку поворотника и чего-нибудь там сокрушить. Это ей вполне удалось.
Что-то хрустнуло, отлетело, «Рено» внезапно заглох, и Рина поняла, что попала удачнее, чем ожидала. На всякий случай закрыла голову руками, не исключая, что ее будут бить. Многие водители болезненно относятся к крушению своих игрушек.
– Вот мы и приехали. Ты ключ сломала! И, кажется, ногу поцарапала! – расстроенно сообщил кто-то.
Вспыхнула лампочка над водительским сиденьем. Рядом с Риной сидел Долбушин и озабоченно разглядывал обломки ключа.
– Все. Двигатель не работает. А раз не работает, то и печке йок.
– Печку же я не ломала! – хотела сказать Рина, но она еще не отогрелась и вышло что-то вроде: «Бобабибабобо!»
Пальцы ног и рук закололо. Ей мерещилось, что они откалываются как ледяные сосульки. Рина стала растирать щеки, заодно отогревая пальцы.
– Что ты здесь делаешь? Кататься негде? – поинтересовалась она.
Его щека дрогнула, точно от укола иглой, и Рине стало неловко. Подумалось, что на языке настойчиво нужна кнопочка: «Сказать, подумав, через 24 часа».
– Прости. Я как-то… замерзла, короче, – буркнула она. – А как ты вообще узнал, что…
– Жучок, – не глядя на нее, ответил он.
– Хтось?
Долбушин сквозь куртку коснулся ноющего шва, который сам наложил себе в ванной у Мамаси.
– В машинах форта Тилля стоят жучки. Телефоны многих берсерков тоже прослушиваются. Я больше не хочу неожиданностей… Кстати, установка жучков обошлась недешево, но себя окупает.
– И что жучок?
– Жучок нажужжал, что тебя выследили в небе над Копытово, но ты внезапно исчезла. Я приехал раньше Тилля, который ночами имеет глупую привычку спать… Ты была на гиеле?
Рина хотела нагрубить, но случайно посмотрела в стекло мимо него.
– Да, – сказала она. – Вот на этой!
Долбушин резко обернулся, вздрогнул, но не завопил. Рина оценила его выдержку. В тридцати сантиметрах от его лица «маньячила» счастливая морда Гавра. Молодая гиела стояла на задних лапах, передние поставив на крышу машины. Он тыкался в стекло, пытаясь найти щель, чтобы просунуть нос. В зубах держал знакомую Рине деревяшку, торчавшую изо рта наискось как сигара.
– Лучше убрать его из Копытово. Вели ему улететь, если он тебя слушается, – сказал Долбушин.
– Почему?
– Здесь сейчас много берсерков.
– Знаю. Они ищут меня и Гамова.
Долбушин осторожно провел пальцем по стеклу в том месте, где снаружи в него тыкалась морда Гавра.
– Жаль тебя разочаровывать, но ты им не нужна. Да и Гамов не то, чтобы очень.
Пытаясь согреть ступни, Рина поджала ноги и обняла руками колени.
– А кто им нужен-то? – недоверчиво спросила она.
– Твоя гиела. Того, кто принесет голову Гавра, Тилль сделает старшим топорником. А это означает больше псиоса, не считая прочих выгод.
Рине захотелось сломать в машине еще что-нибудь. Она даже схватилась за зеркальце, собираясь его оторвать, но во взгляде Долбушина было только тихое беспокойство, что она порежется, и пришлось оставить зеркало в покое.
– Зачем Тиллю Гавр?
– Про Тилля все вопросы к Гаю.
– А Гаю зачем Гавр?
– Про Гая все вопросы к его опекуну.
– Ты врешь! – крикнула Рина, испытывая потребность хоть на ком-то сорваться.
– Спасибо, – спокойно отозвался Долбушин.
– За что?
– За «ты». Мы сегодня все время на «ты».
– Мирная семейная беседа в скромной семейной тачке. Осталось поехать в какой-нибудь супермегагигагипермаркет и набить багажник продуктами. «Пап, если денег не хватит, мы выложим твой коньяк, а не мои шоколадки!»
Долбушин зачем-то непрерывно поглаживал пальцами руль. Рина не понимала, чем объясняется такая повышенная нежность к рулю, пока не сообразила, что это ее руку он хочет так гладить, но не решается прикоснуться.
– Хотя багажник тут не особо! Дрянь багажник! Много не поместится! – сказала она из вредности, чтобы сильно не лакомить его «семейными» картинами.
– Нормальный багажник. Ты когда-нибудь на дачу ездила на машине? Она не просто до отказа забивается, но даже в пепельницу заталкивается диван, – сказал Долбушин.
Почему-то ему вспомнились не теперешние его автомобили, а самая первая четырехглазая «шестерка», имевшая привычку глохнуть на перекрестке и заводившаяся потом только «с толкача». Прыгать в нее на ходу и втыкать вторую передачу было особенно весело.
По забору лесопилки заскользили фары. Со стороны автобусной площади в их сторону неуверенно поворачивал джип. Чувствовалось, что водитель не местный и Копытово едва знает. В плане же дорог это был такой уникальный поселок, что без бутылки не разберешься.
– Берсерки! – воскликнула Рина.
