— Не только удачу он мне приносил. — Тан раздраженно поджал губы. — Пятнадцать лет назад я против этого умельца лучшего раба поставил — Ярига! Так был уверен в своем бойце, на всю галерею орал, что отпущу раба-управляющего на все четыре стороны, если привезенный Седдом воин моего великана порубит. Только Зиди моего парня, который мне монету три года исправно зарабатывал в схватках, сковырнул, словно поганку в осеннем лесу из-под листвы! Хорошо еще, что одноглазый меня не подвел. Три года потом у меня служил вольным, нового управляющего натаскал. Правда, и монету потом с меня за это получил, трактир открыл возле порта. Отличный был раб, таких еще поискать! Нет, два раза на одну удачу не ставят.
— А я бы поставила. — Жрица задумалась. — Жаль только, что схватки увидеть не могу. Так отчего, Касс, сына у тебя нет?
— Воли богов на то нет, — процедил старик. — Три дочери у меня. А наложницы я не завел, потому что не мог при жене. Она сама говорила, когда жива была, чтобы взял я себе девчонку. Только я и тогда лишь о жене думать мог. Да и потом забыть не получалось, когда она умерла от морской лихорадки. А теперь какой из меня отец?
— Хочешь, я тебе настой один дам? — улыбнулась Тини. — И о наложницах сразу вспомнишь, и сына вылепишь! Не сразу, конечно, но уж с гарантией. Ты ведь крепок еще пока. А заболит что, не отказывай мне в возможности помочь приятелю, обращайся!
— Храм твой, что скирская тюрьма, — передернул плечами Касс — От одного его вида дыхание леденеет, а ты хочешь, чтобы я внутрь вошел?
— Зачем же? Хотя калеки, матери дештские с просьбами о помощи к Сето в храм без опаски идут. Молодые жизни соединяют в храме каждое воскресенье! Но тебя я неволить не стану. Настойка у меня с собой, только применять ее надо осторожно. Не то на первую встречную сайдку бросишься. Я-то отобьюсь, а вот ведьмы мои могут с тобой и не справиться. Подождем первой деревеньки. Только имей в виду, наложницу ты искать начнешь сразу, еще настой мой на губах у тебя не обсохнет!
— И как долго снадобье твое действовать будет? — поинтересовался тан.
— А пока жив ты, так и будет, — рассмеялась Тини. — Правда, новая сложность у тебя появится: не для услаждения живота в каждый трактир заезжать станешь, а для восполнения сил!
— Что ж ты торговлю этим настоем в Скире не развернешь? — поразился Касс — У меня пальцев рук не хватит, чтобы перечислить тех вельмож, что тебе в ноги упадут!
— Так не торговка я, тан, — прищурилась жрица.
— Это я заметил, — кивнул Касс — Одно не пойму, что это ты меня подгонять стала? В Омассе ни в один трактир не зашли, да и в Борке толком не отдохнули. Куда торопишься?
— Не куда, а откуда, — улыбнулась Тини. — Мне милее пустая дорога, пусть тебя и страшит лес вокруг нее, чем снующие взад и вперед стражники.
— Пустая-то она пустая, — Касс вновь передернул плечами, — да только покоя мне от этой пустоты нет. Куда ведьмочек-то дела, Тини?
— В Дешту отправила, — улыбнулась жрица. — С наказом: готовиться к нашему приезду. Или твои охранники недостаточно хороши? Ты же сам моих жриц опасался!
— Опасался, — проворчал тан, — но без них отчего-то опаска моя не уменьшилась, а возросла!
Не было створок на проездных воротах, а как вошли внутрь, оглянулись, ворота за спиной. Зиди глазам не поверил: город ему открылся! Живой город, людьми наполненный, светом Аилле, суетой. Только холод все тело стянул.
— Мать моя Сето! — заледеневшими губами прошептала Рич. — Зачем мне этот отзвук? А если я не справлюсь?
— О чем ты? — не понял Зиди.
Словно картинку баль рассматривал. Улица перед глазами прямая, справа и слева дворцы или храмы, ниже трех этажей ни одного здания нет. На ступенях торговцы. Рядами стоят горшки и кувшины, искрятся под лучами Аилле мечи, доспехи и зеркала. Лежат грудами фрукты и овощи. Вертятся на вертелах туши свиные и оленьи. Курится дымок над печами. И всюду люди! Полуголые, загорелые до цвета скирского кирпича, укутанные в белые легкие ткани, водоносы так и снуют. Женщины с открытыми лицами, и никто не останавливается, не впивается взглядом в запретное. А впереди, над головами, высокий храм. Стены, заплетенные ползучей иччей, как мхом.
— Ни шага от меня! — Рич повернула к Зиди бледное лицо. — Ни звука, если специально не спрошу. Это Айсил.
— Что за Айсил? — не понял баль. — Отчего холод такой? Почему эти люди не мерзнут?
— Айсил это… — начала Рич, но потом остановилась, вдохнула глубоко. — Город это. Суйкой его баль назвали. Они пришли в эти края, когда город уже спал… Мертвым сном. Он и теперь спит. Мы видим отзвук. Думаю, потому что в одном из нас есть кровь кого-то из его жителей.
Но это и опасно. Не только мы видим, но и нас могут увидеть. Увидеть и убить, потому что мы для них словно демоны. А холод… Очень много лет прошло, время остывает, отсюда и холод. Даже не знаю, что лучше для нас, Айсил или порождения Проклятой пади. Идем. Только не останавливайся, когда будешь прикасаться к… жителям.
Колдунья взяла Зиди за руку, сжала в другой посох.
— Можешь управляться оружием левой рукой?
— Мне все равно, — пожал плечами баль.
