Затем они вошли в птичник. И Дэчи, словно сам стал певчей птицей, увлекся рассказом о нескольких парах голубей, у которых появилось потомство: малыши ещё в гнезде, но крылатые родители справляются с выкармливанием, и писк птенцов с каждым днём становится всё более сильным и требовательным, значит, они растут хорошо и скоро стоит ожидать вылета из гнезда, поэтому защитная сетка уже натянута, приплод не потерялся. Численность он вчера проверил — около пятидесяти новых птичек. И это ещё не всё — в этом сезоне их явно будет больше.
Всё работало, как старый хронометр — второй отцовский раритет — ровно, мерно, без сбоев. Идона могла собой гордиться — это она наладила такой порядок, она за ним следила и поддерживала. И единственное, что ей не нравилось, — это недостаточное почтение Дэчи.
Идона понимала, что на его место трудно найти кого-то другого — все сидят в лабораториях, увлечённые своим делом, а этот сапиенс не стремится в стерильную прохладу, а занимается общественными животными и делает свою работу хорошо. Но и вот это: «Здравствуй, Идона», — будто она простая девчонка, встреченная на тропинках поселения, ей очень не нравилось.
Стоило поискать замену этому Дэчи, а его самого отправить на границы стейта, на ферму крупных мясных ящеров. Он хорошо разбирается в животных? Вот пусть там и работает. А на его место стоит присмотреть какого-то молодого паренька, который не помнит её маленькой девчонкой, будет относиться к ней с почтением да ещё и порадуется своему назначению. Хорошо, решено, она присмотрится к молодёжи.
— Благодарю, Дэчи, — Идона в знак уважения качнула головой, — ты хорошо справляешься со своей работой.
Он опять слегка поклонился, и было непонятно то ли в ответном жесте уважения, то ли скрывая насмешку.
— Спасибо, Идона.
И всё-таки стоит поскорее найти ему замену. Идона уверилась в этом окончательно и не откладывая дело, направилась к куполу школы.
Школу она не любила. Не любила, как любой ребёнок, которого хвалили меньше, чем ему бы хотелось, которым не восхищались, когда того жаждала душа, которого часто осаживали, не давая развернуться, и указывали на ошибки, забывая, что её отец — шеф стейта. Но, став взрослой, Идона всё равно заглядывала туда. Ничего не понимая в детях и не умея с ними общаться, она пыталась завоевать их симпатии самым простым способом — принося сладкие плоды и орехи.
Делала она это не просто так. Дети — это будущее стейта, и дружбу с этим будущим, с новым поколением, Идона считала делом важным. И не дипломатичным, как сказал бы отец (даже от воспоминания об этом слове зубы неприятно скрипели), а стратегически важным. Именно так — стратегией — она предпочитала называть завоевания любви и авторитета.
В школе шло занятие, но увидев Идону, наставник замолчал и с улыбкой указал ей на своё место. Но гордая дочь вождя только отрицательно качнула головой и остановилась у окна, присматриваясь к ученикам.
Дети вели себя тихо. Младшие с любопытством поглядывали на пришедшую, старшие, более сдержанные, лишь бросали на неё косые взгляды. Но все сидели тихо и слушали наставника, когда он говорил, отвечали, когда спрашивал. В общем, ничего нового Идона не увидела, да не затем и пришла.
Когда наставник отпустил детей погулять, она сняла с пояса мешочек со сладостями и вручила самой старшей девочке. Та поблагодарила и увела из помещения сгрудившихся вокруг неё малышей.
— Наставник Гормо, расскажи, кто из твоих учеников больше всего любит животных?
Мужчина улыбнулся:
— Все, Идона. Они все любят животных! А почему ты спрашиваешь?
Проигнорировав вопрос, Идона уточнила:
— Меня интересуют те дети, кто любит ухаживать за животными.
— Никто не любит отгребать навоз, — улыбнулся покровительственно наставник. — Все хотят в лабораториях делать открытия. Разве сейчас где-то страдают от недостатка внимания звери?
— Что ты, наставник! Люди слишком уважают Лес и его равноправных жителей, — с кривоватой улыбкой проговорила Идона. — Дело в другом. Думаю, нужно расширять поголовье общих животных, и вот, подыскиваю помощника для Дэчи.
Наставник задумался.
— Лучше бы тогда парнишку. Верно?
— Наверное, парнишку, — пожала плечами Идона.
— А сама кого-то выделила?
Дочь шефа только пожала плечами — она совсем не разбиралась в детях. Но сегодня она никого из них не пригласила бы в помощники к Дэчи, с тем чтобы его вскоре заменить.
— Я подумаю, дитя.
Идона вздёрнула бровь. Дитя? А наставник улыбнулся, поняв всё правильно.
— Все мои ученики для меня дети. Скажи же мне, каких зверей станем разводить? — проявил неуместное любопытство наставник.
Идона едва удержалась, чтобы не повторить фразу, которую помнила много лет. Ту самую фразу про излишнее любопытство, губящее всё хорошее. Когда-то эта фраза наставника больно её ранила. И сейчас был подходящий момент вернуть болезненный укол, но Идона проявила стратегически верную сдержанность и ответила нейтральное:
— Не могу сказать. Это для узкого круга лиц. Благодарю за помощь.
