— Хорошо, скажу честно — ты мне понравился.
После этих слов Эрвин даже напрягся — хотелось увидеть покраснеет она или нет. Не увидел, жаль. Она снова посмотрела ему в глаза. — Я хочу сменить своего отца на месте главы стейта. Хочу, но вот получится ли, неизвестно.
Она глядела всё так же честно и прямо, серьёзно и твёрдо.
— Существует средство для улучшения репродукции людей. Этим занимается Дукс. И я уверена, что он прячет ото всех результаты!
Эрвин слушал внимательно и на этих словах пожал плечами — возможно, мы же, обычные люди, ничего об этом не знаем, а Дукс тот ещё цуккан и вполне может скрывать. Эрвин бы удивился, если бы гранд-шеф ничего не скрывал.
— Если мы с тобой объединимся, то сможем сместить Дукса с его должности! — она так горячо это проговорила, что бывшему охранителю показалось, будто от неё пахнуло жаром. Эрвин поощрительно приподнял брови — говори, девочка, говори! — Мы с тобой можем справиться с ним. Двое против одного всегда сильнее, хоть Дукс и обладает немалой сiлой.
Это она сказала так печально, будто ни она сама, ни Эрвин этой сiлой и вовсе не обладают. Но потом, видимо, воодушевившись, горячо зашептала, лихорадочно поблёскивая глазами:
— Но мы сможем его одолеть! Ты сильный и я сильна. Я стану во главе форума, а ты будешь в нём самым влиятельным человеком — я отдам тебе огромные полномочия, власть, силу. А потом вместе сможем разумно и честно управлять людьми Леса. Что скажешь?
Её взгляд, серьёзный и проницательный, требовал ответа. Эрвин тоже стал серьёзен. Просто сверхсерьезен! И тоже какое-то мгновенье смотрел ей в глаза. Но не выдержал и рассмеялся.
— Ты? Ты будешь гранд-шефом, главой форума? — и ему не жалко было треснувшей снова губы. Он даже на ногах не удержался от смеха, упал на лежанку.
Ох девчонка и взъярилась!
— Это всё вы, мужчины! Вы, самцы цуккана! Ни во что не ставите женщин! Мы для вас — пустое место!
Ах, как патетично! Как громко и обиженно! Ах, ах! Эрвин рывком вскочил с лежанки, схватился за прутья сетки, почти вжал в неё лицо, сказал тихо и очень серьёзно:
— Выпусти меня отсюда, и когда одержу победу, поговорим о главенстве в форуме.
Она отшатнулась. То ли от его резкого движения, то ли от слов. В глазах мелькнул испуг, а потом, глянув на непреодолимую сеть, она сказала слегка надменно:
— Может, если попросишь получше?..
Ой, в эти игры можно играть и вдвоём. И Эрвин с чуть нарочитой трагедией, медленно, не отводя своего взгляда от её глаз, стал опускаться на колени.
— Пожалуйста!.. — прошептал, протягивая к ней через нижнюю, самую крупную ячейку руку, — пожалуйста!..
И резко схватил её за лодыжку. Идона дернулась от неожиданности, но понимая, что мужская хватка слишком крепка, стукнула его второй ногой по руке. Удар этот был неслабым. Но и не настолько сильным, чтобы заставить его разжать кулак. Однако, уступая её шипящему требованию пустить, Эрвин разжал руку. Девица криво улыбнулась и качнула головой. А потом вздёрнула подбородок, и она пошла на выход. Уже скрываясь за поворотом, проговорила:
— Ты подумай, я ещё к тебе приду.
Эта встреча встревожила и подняла со дна души Идоны что-то очень важное и значимое.
Она всегда любила командовать, быть первой, самой лучшей и самой сильной. Всегда, сколько себя помнила.
Среди малочисленных детей их поселка она была заводилой. И её превосходство признавали не только девчонки или малыши, которые были слабее её и побаивались из-за её невероятной ловкости и проворства, но даже старшие мальчишки, которые могли с ней в этом соперничать на равных. Идона всегда устраивала такие увлекательные игры, что дети тянулись к ней.
Однако, и боялись тоже — в этих играх обязательно был проигравший, тот, кто оказывался слабее. И такого проигравшего непременно ждало наказание. Не просто пройти через болото с опасными змеями, а так, чтобы все видели позорные падения в грязную жижу от тихого шипения Идоны, ловко имитировавшей звук предупреждающей о нападении змеи; не просто раскачаться на лиане, а вниз головой, да так, чтобы все видели страх и слышали визг ужаса того, кто качается; не просто украсть у родителей что-то съедобное, а так, чтобы на виду у всех затем прийти и раскаяться. В общем, придумывала наказания так, чтобы они были не только неприятные, но и унизительные.
Идона считала, что так правильно, так справедливо — слабый должен знать, что он слабак, и все тоже должны об этом знать, и все обязаны его воспитывать, высмеивая его слабость.
Дети после таких игр отворачивались от дочери шефа стейта и не хотели с ней играть — кто-то из-за того, что был растоптан, кто-то — потому, что не хотел в другой раз оказаться проигравшим. Идоне вскоре становилось скучно, и приходилось лестью, фальшивой лаской, клятвами в вечной дружбе заискивать перед всеми и перед каждым, чтобы вернуть их расположение.
