Охранители снова переглянулись. Эрвин кивнул бледному до посиневших губ Джолли, чтобы он остался охранять ход снаружи, а его товарищи, один за другим, двинулись внутрь маленького помещения.
Над головой прозвучал голос, и изогнутая овальная дверь стала медленно закрываться. Все ощетинились оружием, а в сужающейся щели мелькнули откровенно перепуганные глаза Джолли. Эрвин успел крикнуть: «Жди нас!», и стена стала целой, без единого шва или намёка на след двери.
Охранители нервно оглядывались, держась спина к спине, а над головой снова прозвучал голос. Наварх прислушался и с сильным запозданием, спотыкаясь на каждом слове, проговорил:
— Это проверка, после… чего-то м… — затруднился он перевести фразу, — проход дальше откроется.
Деваться было некуда, и четверо мужчин напряженно ждали, наблюдая, как появляется едва заметный туман, потом — как он уходит, как от самого верха опускается светящаяся красным плоскость, проходит сквозь всех, окрашивая всё в яркий красный цвет, затем поднимается уже зеленой.
Проход открылся в стене напротив того места, где был вход, бесшумно и неожиданно. И было непонятно, как это произошло. Перед отрядом был длинный коридор, и двери, и стены, и пол, и потолок его были из металла. Это переворачивало представление о мире вверх ногами и сбивало с толку.
Да, охранители слышали о том, что люди когда-то покидали пределы планеты, что могли летать к звёздам, в старых летописях видели такие же черные сооружения, но не допускали мысли, что такое возможно сейчас, в эпоху развитой биоцивилизации, не могли предположить, что внутри чёрных сооружений с картинок так много металла, того странного материала, от которого люди Леса давно отказались, сумев заменить его чем-то другим — в основном деревом. Доктрина развития Великого Леса-прародителя подразумевала отказ от техники и совершенствование мира через развитие природы.
Теперь же перед отрядом охранителей открылся коридор, и они разошлись по нему цепочкой, заглядывая в дверные проемы, хранившие следы когтей невероятной силы и размера. Однако, крови нигде не было. Значило ли это, что все люди успели спрятаться в других частях строения от страшного хищника? Или его выпустили в Лес специально?
Кто эти люди и зачем они прилетели сюда? Где они сейчас? И не расправился ли Зверь со своими хозяевами, как сделал это с жителями Леса? И нет ли ещё подобных Зверю чудовищ здесь, в этих стенах?
Теперь проверка всех помещений приобрела другой, более трагический смысл. И ведя ладонью по стенам, каждый из отряда ожидал не просто внезапно открытой комнаты, но и кровавых следов пиршества вырвавшегося на свободу Зверя.
Но чем дальше они шли, тем страшнее становилось — какие-то хозяйственные помещения, жилые каюты, общие залы с обстановкой, напоминающей зал заседаний форума, большой зал для еды… И нигде ни одного кровавого следа.
Напряжение всё росло.
Наконец маленький отряд оказался в простой комнате, откуда, видимо, можно было управлять всем сооружением: перед полукруглым наклонным столом стояло несколько сидений с высокими спинками, в которых удобнее было лежать, чем сидеть. На некоторых из них были следы когтей, но… Были они такие, будто зверь впивался ими в подлокотник. Только, судя по следам, когти эти не были собраны во что-то, похожее на кисть руки. А вот на что похожее, никто, даже самый старший — Матвей — не мог предположить.
— Будто огромная лапа с подвижными гигантскими пальцами, — бормотал Эрвин, низко наклонившись над креслом.
— У такой лапы тело должно быть как бы не с весь этот дом, — в том же задумчивом тоне пробормотал Матвей, присаживаясь рядом. — Оно бы просто сюда не влезло.
Андре молча рассматривал следы в другом углу помещения. Он воспитывался в стейте, который занимался выведением именно крупных животных, и теперь внимательно изучал расположение всех царапин на сиденьях, на полукруглом столе со значками и мягкими кружочками, которые приятно прогибались под пальцами.
Вопросов было бесконечно много: как такое возможно? Что это за зверюга? Как она устроена и что у нее в мозгах?
Эрвин искал следы несчастного случая. В его голове рисовалась картина того, как этот Зверь вырвался, когда его куда-то вели или, может, хотели выпустить в Лес-Прародитель, но он первым делом закусил своими хозяевами…. Однако, эти очевидные предположения не укладывались в картину того, что охранители наблюдали внутри. Это зверь топтался лапами по ручкам сидения и по полу, по столу — везде были царапины, зазубрины и другие следы крупных когтей. Что он тут делал? Почему не разрушил тут все? А он вполне мог бы, если вспомнить те следы в первом коридоре, который охранители рассмотрели здесь первым.
— Андре, что он мог делать на сиденье? — спросил Эрвин, наклонившись теперь над гладким мягким покрытием.
Товарищ зашёл с другой стороны высокой спинки и теперь пядь за пядью рассматривал неизвестный черный материла, спускаясь всё ниже к сиденью.
