– Это я их отпустил, – хмыкнул Корочкин. – Они ж у меня ростовские. Тесть сосватал, когда я приподнялся как следует. Я теперь, конечно, не так чтоб сильно насчет его моральных взглядов беспокоюсь. А все ж таки зачем внаглую залупаться? Он у нас в Ростове главный мент, таким родством не разбрасываются... Все под Богом ходим. Ну, Матюха, бывай! – попрощался он. – Ненадолго, надеюсь, расстаемся. Мне такие люди, как ты, нужны.
– У тебя же и так охрана хорошая, – пожал плечами Матвей.
– А я тебя и не в охрану приглашаю, – прищурился Корочкин. – Похоже, парень ты с головой. И образование соответствует. Пора тебе теорию к практике применять. Управлять, в смысле. Жизни, как она есть, тебя ни в каких университетах не научат. В ней, знаешь, много специфики, и по бизнесу, и вообще, между людьми... Если на лету умеешь схватывать, при мне быстро все усвоишь. Типа, кому сказать «пошел на хер», а кому «извините, мне надо выйти». До скорого, короче.
В то утро Матвей был уверен, что видит депутата Корочкина первый и последний раз. Мало ли что наговорит человек в порыве похмельной благодарности!
Он и предположить не мог, как сильно переменит его жизнь эта встреча и насколько прав окажется Корочкин, утверждая, что рядом с ним Матвей научится тому, чему не научат ни в каких университетах...
Матвей и теперь не считал чрезмерной плату за ту учебу и не считал пустыми годы, прошедшие рядом с депутатом Корочкиным. Но можно ли все это повторить, можно ли снова войти в реку, из которой он сам выплеснул себя три года назад, и, главное, надо ли это делать?..
Он так задумался, вспоминая, что не заметил, как прошел половину Тверской, зачем-то свернул сначала в Мамоновский, а потом в Трехпрудный переулок и вышел почти к Патриаршим прудам. Утром шел снег, теперь его остатки клочьями белели на деревьях, время от времени тяжело плюхаясь на мокрый асфальт.
«Куда это я направляюсь, интересно? – удивленно подумал Матвей, спохватившись только возле маленького итальянского ресторанчика, который, оказывается, открылся вместо магазина «Дары природы» на углу Трехпрудного переулка. – Может, пообедать, раз уж забрел сюда?»
Ресторанчик выглядел привлекательно, народу в нем почти не было – за сияющим чистотой большим окном виднелись пустые столики. Да и весь этот до последнего камня знакомый переулок был почти так же уютен и пуст, как много лет назад, когда он считался тихим центром. Конечно, тогда рядом с «Дарами природы» не стояли сверкающие автомобили, которые теперь стояли возле итальянского ресторана, но в целом все равно было похоже.
Матвей уже направился ко входу, когда увидел, что к одному из этих автомобилей, к ярко-алой «Мазде», идет от ресторана высокая женщина в длинной серебристой шубе. Рядом с ней семенил мальчишка лет семи, маленький, в очках и такой худой, как будто вышел не из ресторана, а из концлагеря. Матвей невольно приостановился, пропуская их мимо себя. Вокруг этой женщины создавалась настоящая зона турбулентности – так решительно и властно она рассекала пространство; хотелось переждать, пока она пройдет.
И вдруг, поравнявшись с Матвеем, женщина остановилась.
– Ты что, ма? – удивленно спросил мальчик.
– Подожди, – пробормотала она, вглядываясь во что-то у Матвея за спиной.
Испуг, послышавшийся в ее голосе, так не сочетался со всей ее победительной внешностью, и даже не с внешностью, а с той глубокой уверенностью в себе, которую она излучала, что Матвей обернулся и проследил за ее взглядом. И сразу понял причину этого испуга.
Возле алой «Мазды» стояло трое мужчин самой что ни на есть мрачной наружности. Они делали вид, будто производят какие-то дорожные работы чуть не под колесом автомобиля, но поверить в их созидательную деятельность было трудновато. Ну не идут в дорожные рабочие такие вот коренастые небритые кавказцы!
Женщина оглянулась на ресторанную дверь. На лице ее при этом выразилась такая растерянность, что сразу было понятно: оглянулась она бестолково, машинально, а вовсе не потому, что ожидала от кого-нибудь помощи.
– Ма-а... – капризно протянул мальчишка. – Ну я же на римских кошек опоздаю!
Не обращая внимания на его нытье, женщина попятилась к ресторану. Один из кавказцев тут же взялся за дверцу ее машины, другой сделал шаг к хозяйке. Та торопливо выхватила из сумочки телефон и стала лихорадочно нажимать на кнопки. Понятно было, что если рядом нет никого, кто мог бы ей помочь, то вызвать помощь даже с соседней улицы она уже не успеет.
– Вы их знаете? – спросил Матвей.
Она вздрогнула и отшатнулась. Потом окинула его мгновенным взглядом и ответила почти спокойным голосом:
– Нет. Левые какие-то. У меня проблем нету.
– Значит, просто машину хотят, – сказал Матвей. – Ничего страшного. Пойдемте. Возьмите ребенка за руку.
Матвей подошел к водительской дверце. Женщина шла рядом. Матвей протянул руку, и она положила в нее ключи. Кавказец стоял вплотную к машине; открыть дверцу было невозможно. Матвей поймал его взгляд. Кавказец смотрел ему в глаза секунд тридцать, потом нехотя сделал шаг в сторону.
