– Ой!.. – воскликнула и она. – А я вас тоже не сразу... У вас такая красивая подруга! – Что и говорить, умением сказать что-нибудь умное и кстати Маруся не отличалась. Понятно же, любой мужчина обидится, что его запомнили только по красивой подруге. – То есть вы тоже... В общем...
Продолжение фразы получилось не умнее, чем начало. Но Матвей не обратил на это внимания.
– Посиди, посиди, – сказал он. – Ключ я оставлю. Если захочешь закрыться, нажмешь вот на эту кнопку. В бардачке бутылка воды есть, можешь умыться. Хотя вообще-то и так неплохо. – Он подмигнул ей и за мгновение до того, как захлопнуть за собой дверцу, добавил: – Подумай пока о чем-нибудь хорошем.
– Как бабочки летают! – крикнула ему вслед Маруся.
Но он уже шел ко входу в «книжку» и про бабочек не слышал. Зато ей показалось, что она слышит, как он насвистывает на ходу. Хотя вряд ли он стал бы насвистывать по дороге в солидную контору, у двери которой Маруся разглядела большую серую доску с надписью «Департамент».
Все время, пока его не было, ей казалось, что бабочки летают не только у нее внутри, но даже по салону машины.
Она достала из бардачка бутылку воды и, открыв дверцу, чтобы не залить сиденье, смыла с лица остатки грима. Потом причесалась – за неимением расчески, пальцами – и заколола челку разноцветными приколками, которые завалялись в кармане куртки. Не то чтобы эти нехитрые процедуры придали ей благообразный вид, но, по крайней мере, из зеркала на нее уже не смотрела героиня доморощенного ужастика.
Матвей в самом деле вернулся ровно через полчаса. Вид у него был довольный.
– Молодец, Мария! – сказал он, садясь за руль.
– Почему молодец? – спросила Маруся.
Втайне она надеялась, что похвала относится к ее очеловеченной внешности.
– Удачу приносишь потому что, – ответил Матвей. – Я в этот чертов департамент уже месяц езжу, и все без толку. А как только ты появилась, так все бумаги мне и подписали. Может, мне тебя все время с собой в машине возить? На счастье.
Маруся вполне могла бы сейчас сказать, что в самом деле готова ездить с ним в машине все время, хоть на счастье, хоть просто так. Но все-таки она постеснялась такое сказать.
– Ну что, домой? – спросил Матвей. – Ты правда, что ли, в цирке живешь?
– Правда, – кивнула Маруся. – И работаю, – торопливо добавила она.
Ей не хотелось, чтобы он подумал, будто она живет в цирке в качестве какой-нибудь зверюшки, и посмеялся над нею.
– Фокусы показываешь? – спросил он.
Насмешки в его голосе совсем не слышалось.
– Нет, – ответила Маруся, – только аппаратуру для фокусника готовлю. И еще, знаете... – Она секунду поколебалась: стоит ли говорить о том, что не имеет пока даже приблизительного воплощения? Но ей ужасно хотелось ему об этом сказать, и она сказала: – И еще я, может, буду выступать с настоящей клоунской репризой. Если у меня получится.
– С клоунской? У тебя получится.
Он смотрел на дорогу, но Маруся все время ловила его взгляд в водительском зеркальце и поэтому сразу увидела знакомые веселые искры у него в глазах. Уже знакомые... Как странно!
– Знаешь что? – сказал он вдруг. – Если ты не очень торопишься, может, я тебя через часок в твой цирк доставлю?
– Почему через часок?
Сердце у нее забилось при этих его словах так, как билось когда-то перед днем рождения. Ей тогда должно было исполниться девять лет, это был ее первый день рождения, который наступил при Сергее, и он сказал, что подарит ей такую корону, какую Принц подарил Принцессе на горошине. У Андерсена про корону не было ни слова, но Маруся знала, что корона будет прямо из сказки. Так и оказалось.
– Могу и через два часа отвезти, – сказал Матвей. – Посидим где-нибудь. Согреешься, а то у тебя же ноги промокли.
– Откуда вы про ноги знаете? – поразилась она.
– Ты, когда на остановке сидела, очень смешно ногой дрыгала. А перед этим на одной ножке туда припрыгала. Я потому тебя и заметил. И вообще, вид у тебя был...
– Ну да, – вздохнула Маруся. – И ноги промокли, и вид дурацкий.
– Теперь уже не дурацкий, – заверил Матвей; в глубине его серьезного тона все-таки плясала смешинка. Он помедлил несколько секунд и добавил: – Ты на Герду похожа.
В его голосе прозвучало что-то вроде удивления.
– Вы все время сказки вспоминаете, – улыбнулась Маруся. – А почему?
– Говорю же, детскую психологию осваиваю.
– У вас родились дети?
– Не то чтобы родились, но появились. Вот оно, кафе. – Машина уже выехала с Нового Арбата и кружила по переулкам возле Старого. Теперь Матвей остановил ее возле неприметного дома с узорчатыми полуподвальными окнами. – Здесь горячий шоколад наливают, довольно вкусный. Детям, во всяком случае, нравится.
В кафе стоял полумрак, поэтому Маруся почти не разглядела, как оно выглядит. Или не поэтому, а потому, что это было совсем неважно.
