— Снимайте носки, — сказала ему Светлана, стаскивая второй валенок, — вымокли все.
Домрачёв выполнил приказ. Сняв носок, Степан не знал, куда его деть. Мужчина скомкал его и спрятал под полкой с обувью.
Когда женщины стянули с рыбаков валенки, Гена повёл Степана Фёдоровича в кухню.
— Нин, — обратился хозяин к жене, — налей согреться.
— Щас! — строго крикнула она, войдя в кухню. — Не хватило? Козлина! Зараза! — Нина стала бить Гену полотенцем.
Он, вжав голову в плечи, ахал.
— Куда «Газель» дели? — обратилась она к Степану Фёдоровичу, угрожающе сжимая в кулаке полотенце.
Его слезившиеся глаза забегали.
— Замёрзла она! — зло ответил Гена. — Не смогли уехать. Не трогается. — Ой! — широко раскрыв глаза и прикрыв рот, сказала Светлана и спросила Домрачёва: — Это ваша машина, да? — Его, его! — ответила Нина, повернулась к мужу и замахнулась полотенцем: — Нарыбалился?
— Ну хватит, Нин, — смущённо улыбнувшись, сказала Светлана. — Дай людям в себя прийти.
— Да, — подхватил Гена, — дай людям согреться!
— Я тебе согреюсь! — Нина ударила его.
Домрачёв стоял в стороне и виновато смотрел на хозяйку.
— Ну правда, — наконец сказал он, — Гена не виноват. Это я не смог тронуться. Вот мы и укатились. Зато рыбу принесли, — он протянул Нине пакет с уловом.
Она устало посмотрела на пакет, усмехнувшись, вяло взяла его и спрятала в холодильнике.
— Ладно, пойдём переоденем вас, — сказала хозяйка Домрачёву и вышла из кухни.
Она принесла вещи Гены и отдала их гостю. Он пошёл в комнату и переоделся. Степан Фёдорович расстроился, что их с Геной улов не произвёл ожидаемого фурора. Вернувшись в кухню, он косился на Нину и ждал, вдруг она опомнится, но скоро перестал думать о ней.
Нина успокоилась. Светлана улыбалась. Домрачёв не сводил с неё глаз. Гена радовался тому, что всё закончилось и что он приятным вечером пил чай в хорошей компании. Они вчетвером сидели в кухне за оживлённым разговором, то и дело заливаясь смехом облегчения.
Когда Степан Фёдорович смотрел на Светлану, он краснел, как подросток. В тёплых вещах Гены он чувствовал себя дураком. Колючий шерстяной воротник свитера спрятал его худосочную шею. Длинные рукава то и дело сползали на кисти. Широкие штаны на талии были обмотаны верёвкой. Домрачёв хотел выпрыгнуть из вещей, потому как он порядочно отогрелся и уже начинал накаляться. Этому также способствовали горячий чай с мёдом и чувственный взгляд Светланы, обращавшийся не только к хозяевам, но и к нему. Он не знал, куда деть свои глаза, когда Светлана смотрела на него и тем более когда говорила с ним.
— Знаете… — сказала она. — А Катя так хотела, чтобы я с вами познакомилась. — Да что вы? — удивился Домрачёв и попытался скрыть радость, нахлынувшую на него. Но трясущиеся губы и блестящие глаза его выдавали.
— Ага, — буркнула Нина. Ей было неприятно внимание Светланы к Домрачёву.
— Ещё бы! — сказал Гена, почувствовав недовольство жены. — Кто ж с таким рыбаком познакомиться не хочет? Это, видать, у Домрачёвых наследственное, — добавил он и разразился смехом.
Светлана тоже засмеялась. Но ни Домрачёв, ни Нина даже не улыбнулись. Степан Фёдорович даже разозлился на Гену за то, что тот направил разговор в другое русло.
— А чего это она хотела, чтоб я с вами познакомился? — уверенно спросил он Светлану.
— Я, знаете, — словно робея, заговорила она, — учительницей в школе работаю: преподаю детям литературу. И Катя отчего-то решила, что мне как литератору было бы интересно с вами пообщаться.
— Это она верно решила, — сказал Гена, вновь рассмеявшись. — Степан у нас кладезь для литературы, — он хлопнул Домрачёва по плечу.
— Да ладно вам, — смущённо заулыбался гость, — какой я там кладезь. — Ну вы не скромничайте, — сказала ему Светлана. — От всякого человека можно что-то новое узнать, перенять какой-то опыт. Тем более от человека, нам далёкого. Вы из какого города, кстати, будете?
— Ну полно человека расспросами донимать, — сказала Нина и замычала, зачавкала, лишь бы никто не заполнил паузу, которую она взяла, чтобы придумать, что сказать. — Ты, литератор, лучше скажи, где Фёдора потеряла?
— А чего Фёдор? Фёдор на работе, — ответила Светлана. — Кстати, да, — вступил в разговор Гена. — Чего это он у нас давно не был? Обидели чем?
— Его обидишь, — сказала Светлана, улыбнувшись. — Он, Геннадий Александрович, работает много: всё хочет машину купить. Он дома-то не появляется толком. Так что вы на свой счёт не воспринимайте, — Светлана всегда обращалась к Гене на «вы», потому что на «ты» она общалась только с близкими друзьям — таковым Гену она назвать не могла.
— Это дело хорошее, — сказал Гена, недовольный ответом Светланы. Ему не нравилось, когда при его жене кто-то рассказывал о другом мужчине, работающем больше его. — Но во всём надо знать меру. Как это так урабатываться можно, что дома не появляешься?
— А ты учись, — сказала Нина, опередив Светлану. — Видишь, как люди пашут?
— Нечему у него учиться, Нин, — сказала Светлана. — Прав Геннадий Александрович: нельзя работать так, что семьи не видишь. Домой придёт, поест и спать. — А кем же работает? — спросил Домрачёв.
