«Хотел написать историю своей жизни. Получилась туфта! Почему-то сейчас, когда нестерпимо больно, вспоминается бабушка, чаны в которых она квасила ягоды, большой самогонный аппарат, стоявший чуть ли не на виду, и навсегда осевшее в памяти: «Егор, моя мурцовка самая лучшая. Мне не стыдно людям в глаза смотреть, я делаю всё с совестью.». Сейчас бы выпить бабушкиной мурцовки…, чтобы уходить было не так больно. Если бы мне кто-то сказал, что последним моим собеседником будет тетрадь, я бы громко смеялся, но, видимо, так и есть.».
Даже застыв от того, что повествование оборвалось, Сергей быстро раскидал оставшиеся газеты, но там ничего не было. Осмотревшись вокруг, он поводил взглядом по полупустому помещению, где стоял лишь пустой пахший плесенью и затхлостью шкаф, кухонный стол, кровать и кресло, в котором мужчина проводил почти всё своё время. Искать было негде, потому что уже прежде, страдая от скуки в этом одиноком месте, Сергей обследовал все уголки крохотной хижины.
Вдруг его взгляд упал на вырезанный в потолке квадрат люка, позволяющий попасть в мансарду. Надобности подниматься туда не было и поэтому мужчина оставил ту часть дома без внимания: желания лезть в продуваемою ветрами коморку не было. Но теперь появилась цель и смысл, и поэтому мозг заметался в поисках решения проблемы, как в отсутствии лестницы проникнуть внутрь. Вскоре нехитрая пирамида из стола, стула и еле живой табуретки возвышалась точно под деревянной крышкой. Сергей с опаской оглядел шаткую конструкцию, подумал о том, что затея травмоопасная и дурацкая, но накопленная во время бездействия энергия гарцевала внутри, и он полез наверх. Мужчина предусмотрительно снял тапки, чтобы не шлёпать обувью по столу, где он ест, и балансируя негнущимся из-за отсутствия тренировок телом, стал карабкаться к входу в мансарду. Люк поддался сразу, словно им каждый день пользовались, и он уже привык вылезать из деревянных пазух без запинок.
Сергей вытянул голову в тёмное пространство и сразу почувствовал холод, пахнуло вениками, и он вспомнил, что хозяин дома говорил, что веники для бани висят на втором этаже, а лестница прислонена к дому. Но сейчас уже было поздно идти на улицу и плясать вместе с беснующейся непогодой в попытках притащить стремянку внутрь жилища. Тем более что цель была достигнута и без таких сложностей.
Сергей схватился за края необструганных досок, которыми был выложен пол мансарды, подтянулся, почувствовав впивающиеся в кончики пальцев острые щепки, и в этот момент задел пальцами точку опоры, и она немедленно полетела вниз, увлекая за собой добрую половину своеобразного трансформера. Весь скарб мебели рухнул на пол, в стороны полетели брызги осколков от разбившейся табуретки, а писатель остался висеть, опираясь только на локти, потому что от страха свалиться кое-как успел запрыгнуть наверх. Подтянувшись и окончательно забравшись на чердак, он свесил голову в отверстие люка и понял, что спуск теперь был не просто сложным. С раннего детства Серёжа не умел прыгать, он обязательно что-нибудь себе ломал или вывихивал. Бабушка шутила, что если бы она не была травматологом, то ему пришлось бы покупать абонемент в их отделение. Но потом к юности Вселенная, словно выдав все причитающиеся мальчику увечья, оставила его в покое, подарив взамен золотое спокойствие, красивую жизнь и богатую обстановку вокруг. Сейчас же, стоя на коленях в воющем от ветра чердачном помещении и смотря на творящийся внизу бардак, Сергей подумал, что именно так теперь выглядит его жизнь.
Вынув из кармана прихваченный фонарик, мужчина ради проформы поводил слабеньким лучом по углам. Пыл к поискам чужих окололитературных трудов поутих, и теперь писатель хотел только одного: благополучно спуститься, выпить полстакана коньяка, пол-литровую кружку чая и забыться сном в тёплом кресле под аккомпанемент трещащей дровами печи. Но сейчас нужно было решить проблему доставки бренного и уже уставшего тела вниз к желаемой цели. Походив босыми ступнями, в которые нещадно впивались занозы, по полу, Сергей вздохнул и решил, что прыгать с такой высоты слишком затратно для душевного спокойствия, потому что потом точно придётся ехать в больницу. Он выглянул в небольшое оконце, постукивающее стёклами от хлопочущего за окнами ветра, и увидел, что лестница, на его счастье, прислонена как раз рядом. Вот только чтобы добраться до неё, необходимо было проделать несколько акробатических па, причём в экстремальных погодных условиях. Сергей погрустил о тех временах, когда он не был заморочен на такую ерунду, и только его герои сражались с бытовыми и жизненными трудностями, и вздохнув потянул на себя окно. Рама скрипнув отворилась, и мужчина, задохнувшись хлёстким порывом, высунул голову в шипящую дождём тьму. Фонарь, приспособленный на крышу и освещающий большую площадь перед домом, который он всегда зажигал по вечерам, как назло, отвернуло ветром, и сейчас он отбрасывал лишь хлипкую тень света.
