Клятвенно свидетельствую, что передал Сасаки Кодзиро нижеследующие семь сокровенных способов фехтования школы Тюдзё:
Явные: стиль молнии, стиль колеса, закругленный стиль, стиль плывущей лодки.
Скрытые: Алмаз, Назидание, Бесконечное.
Выдано в деревне Дзёкёдзи уезда Усака Дэмэснэ провинции Этидзэн такого-то дня и месяца.
На листе, приложенном, видимо, позднее, Матахати прочел стихи:
Матахати понял, что держит в руках диплом, выданный ученику, усвоившему все, что преподал его учитель, но имя Канэмаки Дзисай ничего не говорило Матахати. Он знал Ито Ягоро, который, приняв имя Иттосай, создал знаменитый и очень популярный стиль фехтования. Матахати не ведал, что Дзисай был учителем Ито. Не подозревал, что Дзисай – самурай выдающихся достоинств, овладевший истинным стилем Тоды Сэйгэна, отойдя от дел, поселился в глухой деревне, чтобы в покое провести остаток дней и передать секреты стиля Сэйгэн узкому кругу избранных учеников.
Матахати снова посмотрел на первое имя. «Сасаки Кодзиро, видимо, и есть самурай, убитый в Фусими, – подумал он. – Отменный должен быть фехтовальщик, если ему выдали свидетельство об овладении стилем Тюдзё. Жаль, что он погиб. Теперь я понял, что хотел от меня Сасаки. Он просил передать все это кому-то, возможно, на его родине».
Матахати, вознеся краткую молитву Будде за упокой души Сасаки Кодзиро, поклялся, что непременно выполнит просьбу самурая. Подбросив дров в огонь, Матахати растянулся рядом с очагом и заснул.
Откуда-то издалека донесся звук флейты – играл монах. Мелодия изливала тоску, кого-то искала и звала. Печальные волны переливались над темными полями.
Поля лежали, укутанные серым туманом, и холодок раннего утра напоминал о приближающейся осени. Повсюду деловито сновали бурундуки, а на земляном полу в кухне покинутого дома тянулась цепочка свежих следов лисицы.
Нищий монах, дотащившись до дома на заре, бессильно рухнул на пол прихожей, не выпуская из рук флейту. Грязное кимоно и монашеское облачение намокли от росы и испачкались травой – он, как затерянная душа, блуждал в ночи. Монах приоткрыл глаза и сел. Нос его сморщился, ноздри раздулись, глаза выкатились, и он чихнул, содрогнувшись всем телом. Монах не обратил внимания на упавшую из носа каплю, которая закатилась ему в редкие усы. Посидев немного, он вспомнил, что со вчерашнего вечера осталось сакэ. Бормоча что-то, он побрел по длинному коридору в комнату с очагом. При дневном свете в доме оказалось больше комнат, чем ему показалось ночью, но он без труда нашел нужную ему. Он удивился, не обнаружив кувшина на месте. Его взору, однако, предстал незнакомец, который спал у очага, подложив локоть под голову. Изо рта у него тянулась струйка слюны. Стало ясно, куда подевалось сакэ.
Исчезла не только выпивка. Быстро оглядевшись, монах убедился, что не осталось ни рисинки в горшке от того, что он припас на завтрак. Без сакэ можно обойтись, но рис – дело жизни и смерти. Монах побагровел от гнева. Со свирепым рыком он изо всех сил пнул спящего. Матахати что-то промычал, высвободил руку из-под головы и приподнял голову.
– Ну, ты… ты… – давился от гнева монах, расталкивая Матахати.
– Ты что? – завопил Матахати, вскакивая на ноги. На его заспанной физиономии вздулись вены. – По какому праву ты бьешь меня? – кричал он.
– Надо бы поддать! Ты почему украл мой рис и сакэ?
– Они твои разве…
– А чьи же?
– Извини.
– Какой мне толк от твоих извинений?
– Прошу прощения.
– С тебя побольше причитается.
– Что же?
– Верни мое!
– Так ведь оно у меня в животе! Твоя еда поддержала меня ночью. Как я верну?
– А меня что поддержит? Я целыми днями хожу, играя на флейте у ворот за жалкую горсть риса и несколько капель сакэ. Болван! Думаешь, что будешь воровать мою еду, а я спокойно смотреть? Верни сейчас же!
В голосе монаха звучало раздражение, и он казался Матахати голодным дьяволом, явившимся прямо из ада.
– Ну и скряга! – пренебрежительно возразил Матахати. – Нашел из-за чего поднимать шум. Подумаешь, пригоршня риса и два глотка сивухи!
– Можешь воротить нос от такой еды, тупица, но для меня она пропитание надень! – закричал монах, вцепившись Матахати в запястье. – Так просто не отделаешься.
– Не дури! – крикнул Матахати, вырывая руку.
Он схватил немолодого монаха за редкие волосы и хотел было швырнуть его на пол. К удивлению Матахати кошачье тощее тело монаха не сдвинулось с места. Он мгновенно мертвой хваткой зажал шею Матахати.
